Про мушкетеров и прочее...
http://sergej-manit.livejournal.com/613719.html
СССР был самой читающей страной мира. Книги, журналы, газеты печатались миллионными тиражами. Ни одна страна не могла похвастаться
такими цифрами. Но парадокс – в Советском Союзе книга входила в разряд дефицита. Классики литературы были не в почете, частично
из–за своей доступности, частично благодаря школе. Классикам марксизма–ленинизма и книгам “колхознозаводского” жанра с читателями повезло
еще меньше. У людей пользовалась спросом другая, легкая литература. Но такие наиболее востребованные книги выходили недостаточными
тиражами…
Дефицит породил моду на такой феномен, как коллекционирование книг. Не для чтения, нет, а для того, чтобы обладать.
Модным стало иметь много книг для создания имиджа интеллектуала и просто домашнего интерьера. Зачастую по велению моды стояли
в квартирах советских граждан ряды томов классиков, которые никто не читал, стояли для красоты и престижа. Этот «книжный голод» также
выдавался за тягу народа к чтению.
Зимой 1975 года были подведены итоги всесоюзного эксперимента по обмену макулатуры на дефицитную литературу. О том, как граждане самой читающей страны мира снабжали себя духовной пищей,— обозреватель "Власти" Евгений Жирнов.
"Друг! Дай моему брату отца и сына"
Много лет назад в киножурнале "Фитиль", которому официально было разрешено бичевать отдельные недостатки, возникающие в ходе социалистического строительства, появился сюжет против, как тогда выражались, "блатовства".
Клиент, пообедав в ресторане, предлагает официанту вместо денег расплатиться записками к людям, распределяющим дефицитные товары. В числе прочих он пишет такую записку: "Друг! Дай моему брату отца и сына". В то время никому не требовалось объяснять, что речь шла о романах отца и сына Дюма, каждый из которых стоил на черном рынке от 25 до 70 рублей.
Прилично изданную — в коленкоровой обложке и на хорошей бумаге — трилогию Дюма-отца о мушкетерах, стоившую по номиналу не больше червонца, только при большой удаче можно было добыть за 120-150 рублей. И это при том, что средняя зарплата по стране тогда была 160.
На одной шестой части суши покупка популярных книг всегда была непростой задачей. Причем вне зависимости от их литературных достоинств. Учительница литературы в школе с гордостью рассказывала нам, как зимой, в мороз она выстояла ночь в огромной очереди возле книжного магазина, чтобы купить только что вышедшую "Молодую гвардию" Александра Фадеева.
Почти все свои силы целлюлозно-бумажная и полиграфическая промышленность СССР отдавала торжеству великих идей социализма
В 50-х и начале 60-х главным предметом книжных вожделений стали собрания сочинений. Однако низкие зарплаты сдерживали спрос, и розовые томики Вальтера Скотта вместе с другими разноцветными собраниями классиков получили почти все платежеспособные семьи.
Первые признаки наступающего книжного дефицита появились во второй половине 60-х. Сначала с прилавков исчезла приключенческая литература, потом зарубежная классика, вслед за ними пришел черед детских книг.
К началу 70-х в свободной продаже оставались в основном изданные на желтой газетной бумаге русские классики, производственные романы и переводная литература — произведения писателей больших и малых народов СССР о славном пути из тьмы веков в светлое коммунистическое завтра.
Пустых полок не наблюдалось только в отделах политической литературы. Отдельные издания речей и отчетов о зарубежных визитах руководителей партии и правительства, как и сборники произведений продолжателей дела Ленина, естественно, не входили в число остропопулярных изданий.
Эта литературная дань идеологии отчасти и была причиной книжного дефицита. На нее уходило слишком много бумаги. Еще больше бумаги поглощали газеты, на которые коммунистов, комсомольцев и пионеров заставляли подписываться принудительно.
Не менее важной причиной исчезновения популярной литературы с прилавков стал и резко повысившийся спрос. Выбор способов проведения досуга на рубеже 70-х был крайне невелик. В кинотеатрах неделями на всех сеансах крутили одни и те же фильмы, телевидение в провинции, где оно вообще было, работало три-пять часов в день. А те, кто действительно тянулся к знаниям, из книг пытались выловить крупицы информации о другой жизни — дореволюционной или заграничной. Ведь, как справедливо говорили тогда, в "Правде" не было известий, а в "Известиях" не было правды.
Ко всему прочему в стране неуклонно рос уровень образования, а гражданам внушали, что культурный советский человек аккуратно ест, пьет и одевается, не ругается матом и читает книги. Так что непременным атрибутом каждой считавшей себя культурной семьи стал заполненный книжный шкаф. Так же, как палас на полу, цветастый ковер на стене и сервант с хрусталем и гэдээровским сервизом "Мадонна".
С середины 70-х годов самый читающий народ в мире имел возможность сделать себе лучший подарок всего за 20 кг макулатуры
Книги становились все дефицитнее и, соответственно, дороже. К примеру, двухсоттомную "Библиотеку всемирной литературы", на которую подписывались в 1967 году и которая обошлась ее обладателям в несколько сотен рублей, в конце 70-х можно было обменять на "Жигули", стоившие не меньше 5 тысяч. Поэтому в книги стали вкладывать средства даже те, кто после школы не прочел ни страницы.
"В магазинах укрывались от продажи книги"
Способов добывать книги за последние десятилетия советской власти было изобретено множество. Кто-то пользовался особенностями советского планирования. Книги распределялись даже в те глухие места, где интерес к ним был близок к нулю. И находилось немало энтузиастов, ехавших за книгами в крупные деревни, удаленные от областных центров на многие десятки километров. Там в магазинах потребкооперации можно было обнаружить невостребованную селом качественную литературу.
Еще один способ был обнаружен мною в те годы совершенно случайно. Я как-то услышал, что существуют склады списанной литературы. Найти их и договориться с работницей склада о посещении и закупке было делом техники. Под толстым слоем пыли там лежали книги, снятые с продажи в разные годы по политическим соображениям. Среди литературы, агитирующей за выращивание кукурузы, были переводные китайские книги, изданные в 50-х и признанные антисоветскими в 60-х.
Там был и пласт книг чехословацких авторов, не одобривших ввод советских войск в 1968 году. А также писателей, переставших быть друзьями СССР. Так что мы с приятелями, приобретя несколько десятков томов политического неликвида, смогли очень серьезно расширить свои представления о мире.
Отдельная история — подписка на собрание сочинений. В день их проведения в магазинах происходила настоящая ходынка. Позже подписки стали разыгрывать в лотерею. Каждый записывался в назначенный день, а вечером из барабана доставали выигрышные номера. Мой приятель, школьный учитель физики, просил записаться своих учеников — два девятых и два десятых класса, имевших паспорта. Вероятность получения подписки стала стопроцентной.
Но все же основными способами приобретения книг оставались знакомства в книжных магазинах, а если их не было — спекулянты. Перепродажа книг приняла такие масштабы, что министру внутренних дел Николаю Щелокову пришлось в 1975 году писать записку в ЦК КПСС об этом антисоциальном явлении:
"За последнее время в ряде городов получила распространение спекуляция книгами, пользующимися повышенным спросом у населения. В основном это литература мемуарная, детская, приключенческого и детективного жанра, научная фантастика, а также иные книги популярных авторов.
Указанную литературу спекулянты приобретают у работников книжных магазинов, складов и баз книготорговой сети, получают по подписке, покупают у граждан, а затем перепродают по повышенным ценам. Например, книга А. П. Керн 'Воспоминания' перепродается по 25-30 рублей за экземпляр при номинальной цене 86 коп., роман С. и А. Галон 'Анжелика' при цене 2 руб. 02 коп.— по 40-50 рублей, а однотомник М. Булгакова при цене 1 руб. 53 коп.— по 75-80 рублей.
В гор. Львове к уголовной ответственности за спекуляцию книгами в крупных размерах привлечен гр-н Халиф. У него изъято и конфисковано около 3 тыс. экземпляров книг, скупленных для перепродажи. Только по подписке он получал 33 дефицитных издания, некоторые от трех до семи экземпляров одновременно.
Предметом спекуляции являются также антикварные книги и книги старых изданий, скупаемые спекулянтами в букинистических магазинах, у владельцев частных коллекций и лиц, похищающих книги в государственных библиотеках и читальных залах. При этом спекулянты, изучая конъюнктуру книжного рынка, используют несовершенство системы оценки книг в букинистических магазинах и отсутствие единых каталогов-прейскурантов на некоторую литературу.
Для отдельных лиц спекуляция книгами превращается в основное занятие и становится источником обогащения. Житель гор. Ленинграда Бобков, нигде не работая, на протяжении нескольких лет нажил более 10 тыс. рублей, скупая в букинистических магазинах города и у частных лиц старые и антикварные книги и перепродавая их по более высоким ценам в другие магазины.
Сочинения представителей чуждой советскому народу пустой, безыдейной поэзии Ахматовойи Мандельштама и белогвардейского писателя Булгакова были изданы с таким расчетом, чтобы тиража хватило только для идейно выдержанных клиентов закрытых распределителей
Спекуляции книгами способствуют серьезные недостатки в издательской деятельности и организации торговли книгами. До настоящего времени в книготорговой сети не изжита порочная практика сокрытия литературы от свободной продажи. В магазине #139 'Новинка' Москниготорга в 1974 году были обнаружены укрытые 51 том 'Большой советской энциклопедии', в магазине #52 'Светоч' — 200 экземпляров книги А. Яковлева 'Цель жизни', 25 — шеститомника В. Маяковского, 375 экземпляров сказок Г. Х. Андерсена и другие книги, всего на сумму более 5,7 тыс. рублей.
В магазинах гор. Минска укрывались от продажи книги Г. Жукова 'Воспоминания и размышления', А. Иванова 'Тени исчезают в полдень', А. Тимкова 'Дзержинский' и другие. Аналогичные факты выявлены в книжных магазинах и других городов.
Одной из основных причин книжного дефицита, способствующего спекуляции, является издание малыми тиражами литературы, пользующейся повышенным спросом у населения, а также крайне растянутые сроки переиздания классиков отечественной и мировой литературы и лучших произведений советских и зарубежных писателей.
В то время как спрос на книги растет, в книготорговой сети не находит сбыта значительное количество литературы, которая впоследствии частично списывается в макулатуру или уценивается. В некоторых издательствах имеют место параллелизм и дублирование выпуска отдельных изданий.
В 1971 году издательствами 'Музыка' и 'Советский композитор' одновременно была выпущена книга Успенского о древнерусском певческом искусстве, В 1970 году Политиздат, 'Советская Россия' и 'Советский писатель' под разными названиями выпустили одни и те же очерки Л. Иванова о совхозах Омской области.
Органы внутренних дел принимают меры по пресечению фактов спекуляции книгами. Вместе с тем МВД СССР считало бы необходимым поручить Государственному комитету Совета министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли осуществить дополнительные мероприятия, направленные на устранение книжного дефицита в стране и условий, способствующих спекуляции и иным злоупотреблениям в книготорговой сети".
Все, что мог обещать Госкомиздат, так это установить "более строгий контроль за распространением художественной литературы, по тем или иным соображениям выпускаемой малыми тиражами" (как известно, по указанию ЦК КПСС небольшими тиражами были изданы сборники сочинений М. Булгакова, О. Мандельштама, А. Ахматовой, И. Северянина и др.).
Все остальное было не во власти издательских чиновников. В ЦК были вынуждены констатировать:
"По расчетам Госкомиздата СССР, для сколько-нибудь заметного удовлетворения населения художественной и детской литературой в десятой пятилетке требуется дополнительно около 300 тыс. тонн типографской бумаги. Отдел пропаганды ЦК КПСС считает возможным согласиться с этим мнением.
Ограниченные резервы мощностей бумажной промышленности при медленных темпах ее развития не позволяют рассчитывать на увеличение внутренних ресурсов для удовлетворения потребности населения в книгах и в десятой пятилетке".
Графиня де Мусоро
В конце зимы 1975 года были подведены предварительные итоги эксперимента, который проводили Госснаб и Госкомиздат. По мнению руководства Союзглаввторсырья, результаты были вполне обнадеживающими:
"В целях повышения заинтересованности населения в сдаче макулатуры в октябре 1974 года в десяти городах страны — Москве, Ленинграде, Киеве, Алма-Ате, Горьком, Новосибирске, Свердловске, Кемерове, Красноярске и Донецке — был начат эксперимент по продаже населению художественной литературы за сданную макулатуру.
Начиная с 20-х годов (на фото) популярная литература легко находила своего читателя с помощью книжного спекулянта
Во всех десяти городах достигнут значительный рост объема заготовки макулатуры от населения. В Москве в сравнении с соответствующим периодом прошлого года заготовка от населения увеличилась на 25,3 тыс. тонн, или 34%, в Ленинграде — на 8 тыс. тонн, или 28%, Свердловске — 1,6 тыс. тонн, или 41%, а в Кемерове, Горьком и Новосибирске — более чем в два раза.
Итоги за шесть месяцев эксперимента, несмотря на недостатки как в организации сбора макулатуры, так и в выпуске и продаже книг, показывают, что эксперимент вполне себя оправдал. Ни одна из ранее действовавших форм сбора макулатуры у населения не давала таких результатов. Продажа книг в обмен за макулатуру изменяет отношение населения к использованной бумаге, о чем свидетельствует состав макулатуры, поступающей на приемные пункты.
И действительно, если в первые месяцы на приемные пункты поступали исключительно старые журналы, газеты, книги, потерявшие товарный вид, то в настоящее время наряду с этой макулатурой поступают аккуратно сложенная оберточная бумага, пакеты из-под сыпучих продуктов, коробки из-под мелкой галантереи и кондитерских изделий и т. д. Газета 'Кузбасс' писала: 'В людях появилось пристальное внимание к макулатуре как к ценности'.
Поэтому эта форма в дальнейшем должна получить самое широкое развитие, что поможет довести в ближайшие годы объем сбора макулатуры у населения до 1500 тыс. тонн и значительно превысит уровень сбора, достигнутый в зарубежных странах".
Эксперимент продолжили, но больше всего обрадовались этому спекулянты из городов, не охваченных книжно-макулатурным обменом. Они покупали в столице талоны, выкупали "Графинь де Мусоро", как они называли произведения отца и сына Дюма, и прочую макулатурную литературу. И если в Москве "Виконт де Бражелон" обходился им в 30-35 рублей, то в областных городах его сбывали уже за 70-80 рублей. Но это была отнюдь не вершина рентабельности.
Простую и эффективную схему книготорговли разработал Вольдемар, как звали в моем родном городе одного из самых крупных книжных дельцов. Он создал сеть обмена книгами, изданными в местных издательствах. Просто взял выходивший в то время журнал "Филателия СССР", где коллекционеры печатали предложения об обмене марками, и послал письма по указанным адресам с просьбой помочь установить контакты с местными книголюбами. И машина завертелась.
Вольдемар покупал в местной типографии "Трех мушкетеров" по 5 рублей вместо 1 рубля 70 копеек по номиналу. А затем рассылал их по городам и селам, получая взамен "Королев Марго", детективы и другие книги, которые у него с руками отрывали минимум по 25 рублей.
Бизнес рос и расширялся. Милиция боролась с ним обычными методами. К месту, где по субботам шла торговля книгами, не чаще раза в месяц подъезжали милицейские патрули. "Спикули" прикидывались покупателями, а стражи порядка грузили в машины бесхозную литературу. Размеры этого своеобразного налога не слишком душили бизнес, так что до начала перестройки все оставалось без изменений.
Заплатив 25 копеек за билет беспроигрышной лотереи, советский читатель получал книжку, которую не купил бы ни за какие деньги.
Все кончилось, когда Вольдемар закупил огромную партию "Цусимы" Новикова-Прибоя практически на все оборотные средства. И тут оказалось, что в условиях гласности и самостоятельности предприятий это же произведение на такой же плохой бумаге и без предварительного объявления выпустили еще пять издательств.
В конце 80-х приказала долго жить и макулатурная литература. Издательская свобода добила и ее. А вскоре из самой читающей страна превратилась в самую смотрящую фильмы и сериалы. И новое поколение сограждан абсолютно не понимает, как можно было отдать большую часть зарплаты за какие-то книжки отца и сына.
Сделано в СССР - ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Здесь каракули младшего брата, там пятно от эскимо, а на соседней странице -- забытый гербарий еще из семидесятых. Но эта вещь -- милее всех фантазий Маленького Принца, ценнее миелофона Алисы Селезневой и дороже, чем электронный пес Рэсси.
Старые советские книги - именно с них начиналось детство, полное приключений и чудесных открытий.
http://ussrlife.blogspot.ru/2014/08/blog-post_49.html?m=1и тут ещё --
Виды и критерии оценки самых дорогих книг СССР
Книги в Советском Союзе издавались миллионными тиражами. Книжный шкаф — непременный атрибут интерьера советской квартиры. Книги стоили дорого, они были предметом коллекционирования и престижа. Далеко не все издания ценятся в наше время. Какие книги в цене у библиофилов сегодня и самые дорогие книги СССР: стоимость на сегодняшний день?
Самые дорогие — запрещённые
1) Высоко ценятся первые прижизненные издания известных авторов. Имеют высокую стоимость книги, авторы которых были репрессированы или преследовались советской властью. Очень дорого стоят прижизненные издания трудов Льва Троцкого. Например, первое издание 1918 года «Октябрьская революция» продаётся в букинистическом интернет-магазине за 300 тысяч рублей. VII том собрания сочинений «Политические силуэты» (1926 год) продан за 65 тысяч рублей.
Столь высокая стоимость объясняется тем, что книги Троцкого активно уничтожались в 30-е годы. Их изымали из библиотек, а люди даже боялись держать их дома: за найденную дома книгу Троцкого могли дать серьёзный срок или даже расстрелять.
2) Также высоко на арт-рынке оцениваются книги Зиновьева, Бухарина, Раковского и других репрессированных вождей. Они имеют высокую цену за редкость и попадают на российский рынок в основном из-за рубежа. Например, большинство изданий трудов Раковского продают наследники француза Марселя Бекю — коллекционера революционной литературы. Немногие экземпляры попадают на рынок из библиотечных спецхранилищ.
3) Дорого стоят книги, которые были изданы при советской власти, но потом по разным причинам попали в запрещённые. Книга Г. Вяткина «Алтайские сказки» 1926 года представляла интерес в то время, так как это был первый сборник сказок народов Алтая. Сегодня книга представляет библиографическую редкость, так как и автор, и художник Гуркин были репрессированы и расстреляны. «Алтайские сказки» предлагаются к продаже за 36 тысяч рублей.
Джон Рид «10 дней, которые потрясли мир» издавался в СССР множество раз. Но издания до 1940 года попали в список запрещённых, так как в них были фотографии Троцкого и других репрессированных политиков. Поэтому книги, выпущенные до войны, оцениваются в 20-30 тысяч рублей.
4) Из прозы и поэзии высоко ценятся издания, которые дожили до нашего времени в единичных экземплярах. Например, комплект газеты петроградских футуристов «Искусство коммуны» за 1918 год продаётся за 180 тысяч рублей. В газете впервые опубликованы многие стихотворения Владимира Маяковского, Елены Гуро, статьи Марка Шагала, Виктора Шкловского, Осипа Брика и многих других выдающихся личностей начала XX века.
5) В советское время и сейчас высоко ценятся прижизненные издания Николая Гумилева — поэта, расстрелянного в 1921 году. Стоимость сборников может начинаться от 20 тысяч рублей. Но продают его книги редко, т. к. они представляют библиографическую ценность.
6) Первые прижизненные издания поэтов Серебряного века, футуристов, символистов также вызывают интерес коллекционеров. Высокую цену могут предложить за книги, выходившие в небольших издательствах малыми тиражами.
7) Некоторые частные издательства доживали при советской власти последние дни. Например «Гиперборей» прекратил существование в 1918 году, «Мусагет» — в 1917-м. За годы существования в нём вышло всего 44 книги, причем максимальный тираж не превышал трёх тысяч экземпляров. Поэтому некоторые книги этого издательства, особенно 1917 года, — библиографическая редкость.
Издательство символистов «Алконост» существовало с 1918 по 1923 годы. Книги «Алконоста» нечасто встретишь в продаже. Уникальными являются книги издательства «Дом на Песочной» (бывшее издательство «Журавль»), оно также продержалось до 1918 года.
Сколько стоит самая дорогая книга, выпущенная в Стране Советов? Самой дорогой книгой, изданной в СССР, стало издание Алексея Крученых «Замаул 4» (Баку. 1920 год). Оно было продано на аукционе «Сотби» за 105 тысяч долларов. Книга входит только во вторую сотню самых дорогих книг в мире. Но она получила приз «Сюрприз аукциона». Дело в том, что её начальная стоимость составляла 7 тысяч долларов.
Сохранность влияет на стоимость книги
Чем лучше выглядит книга — тем выше её стоимость. Сохранность зависит не только от хранения у предыдущих владельцев, но и от типографии, которая издала книгу. Дорогие дореволюционные издания выпускались на дорогой тканевой бумаге. После революции многие издательства не могли позволить себе такой роскоши и использовали дешёвую бумагу, книжки выпускались в мягком переплёте.
Парадокс, но книги, которым 150 лет, имеют вид лучше, чем издания столетней давности. На бумаге низкого качества быстрее появляются «лисьи пятна» (фоксинги) — рыже-бурые загрязнения различных размеров. До конца не выяснено, от чего зависит появление фоксингов: то ли от влажности в помещении, где хранятся фолианты, то ли от солей железа. Но на бумаге низкого качества «лисьи пятна» появляются быстрее. Фоксинги снижают стоимость книги.
Также на цену значительно влияет наличие штампов, пометок, загрязнений, потёртостей, утраты или надрывы корешка, фронтисписа, страниц. Подобные дефекты могут снизить стоимость книги в десятки раз!
И наоборот, если антикварная книга имеет отличную сохранность, она богато иллюстрирована, имеет красивый вид — её стоимость возрастает с каждым годом. Особенно это касается книг, которые издавались в первые годы советской власти.
Товарищество Р. Голике и А. Вильборг занималось книгоиздательством до 1918 года. Обычно книги были стилизованы под издания XIX века. Корешки украшались декоративными бинтами, золотым тиснением. Книги печатались на дорогой бумаге и украшались виньетками и другими полиграфическими изысками.
В первые годы после революции такое издательство могло просуществовать недолго, зато теперь книги Голике и Вильборга имеют хорошую стоимость. Например, «Евгений Онегин» Пушкина, изданный в 1918 году в роскошном марокеновом переплёте, продаётся в одном из букинистических интернет-магазинов за 50 тысяч рублей.
«Старинные усадьбы Харьковской губернии» Лукомского предлагаются за 70 тысяч. Книга имеет 116 иллюстраций, её высокая стоимость во многом обусловлена тем, что она выпущена в 1917 году, когда мир усадеб был окончательно разрушен.
Детские книги СССР
Сколько стоят книги для детей? Если просмотреть объявления, то цены впечатляют. Прижизненное издание «Что такое хорошо, а что такое плохо?» В. Маяковского за 1925 год продаётся за 350 тысяч рублей. Первое издание «Мойдодыра» Чуковского (1923 год) на одном из аукционов «Литфонда» в 2016 году предлагалось за 80 тысяч рублей.
Но «Мойдодыр» так и не был продан, на Маяковского тоже пока не нашлось покупателя. А вот «Дом, который построил Джек» С. Маршака — первое издание знаменитой книги было продано на аукционе за 100 тысяч рублей. Начальная цена составляла 30 тысяч. Книжка Бориса Пастернака «Карусель» ушла за 300 тысяч, «Радио-сказка» Льва Никулина — за 80 тысяч рублей.
Книги для детей сравнительно недавно стали пользоваться спросом. Ценятся редкие издания до 1940 года выпуска в хорошем состоянии с иллюстрациями, желательно в переплёте. Если это редкое издание, которое выпустили в провинции малым тиражом, то есть смысл хранить его как раритет.
Так, на аукционе «Литфонда» книжечка «Пёсик-золотой носик» (1925 год) писателя Воинова была продана за 32 тысячи рублей. Книга С. Вазы «Китайский теремок» (1925 год) — за 80 тысяч. Ни «Пёсик», ни «Китайский теремок» никогда больше не переиздавались, поэтому они имеют такую стоимость.
Книги для детей выпускались в большом количестве, их и сейчас выставляют на аукционах, но, как правило, половина лотов не продаётся, т. к. нет спроса. Но ценность раритета растёт с каждым годом. И в будущем книжечка для детей возрастёт в цене.
А вот стабильным спросом пользуются буквари и учебники с портретами вождей. Букварь 1937 года может стоить от 15 тысяч рублей, послевоенные с портретами Сталина и Кагановича — от 7-8 тысяч.
Критерии раритета
Если книга выставлена на продажу за серьёзную сумму — это еще не показатель, что её сразу купят. Издание может дожидаться своего покупателя несколько лет.
Коллекционеры книг и букинисты говорят, что сейчас не самый лучший период для продажи книг, особенно советского периода. Библиофилы в России — это узкий круг людей, многие из которых собирают книги по темам. Кого-то интересует военная тематика, а кто-то собирает книги, оформленные в одном стиле.
Книгу покупают не только коллекционеры, но и предприятия. Например, книга «Колбасы и мясокопчености» с фотографиями (1937 год выпуска) была куплена за 300 тысяч рублей одним из производителей колбасных изделий.
Какие книги, выпущенные в СССР, могут представлять ценность:
- Возраст книги больше 50 лет, она в хорошем состоянии, выпущена на качественной бумаге небольшим тиражом или в малоизвестном издательстве. Хорошо если издание имеет иллюстрации.
- Наличие дорогого переплёта, золотое тиснение на корешках, цветные иллюстрации, хромолитографированные и ксилографированные заставки. Если книга представляет шедевр полиграфического искусства — она будет стоить дорого.
- Фотоальбомы, альманахи, каталоги. Даже если сегодня эти издания никого не интересуют, в будущем их можно будет продать за серьёзную цену.
- Необычная тематика: Олимпийские игры, краеведение, альпинизм, водоснабжение и т. д.
- Ноты. Книги на музыкальную тематику.
- Полные собрания сочинений классиков, изданные до 1959 года.
https://dedpodaril.com/interesno/samye-dorogie-knigi-sssr-stoimost.html