Грустные новости... Володя...

Не стало еще одного мэтра нашей книжной детской иллюстрации: после тяжелой болезни умер Владимир Перцов.
А 13 января неожиданно умер художник Владимир Чапля - "Неутомимый Морошкин" и "Волшебное кольцо" Шергина, которые мы сделали
в прошлом году - казалось бы совсем недавно, в сентябре, художник подписывал их на нашем стенде на ММКВЯ...

Он вошёл на заседание дипломной комиссии полиграфа с опозданием на полчаса, сказав:

Миль па'дон!
И бодро зашагал по ногам к своему месту.

Зачем же вы п'енеб'егаете ст'очными буквами в титуле? - строго вопрошал он робеющих студентов.
(Я пытаюсь передать его уникальное произношение).

В шрифтах он был бог. Я бережно храню его книжку, где он делится секретами этого древнего сакрального искусства.

Май Митурич писал о нем: "... становишься свидетелем подлинного чуда, когда кривоватые в отдельности буквы укладываются, благодаря чудесному ритмическому дару художника, в стройные звучные строки, органически связанные с предложенным ему изображением».

Это от руки. Но ведь есть и наборный шрифт.

"Если бы не Петр Первый, в России светский шрифт был бы такой" - показывал он нам свою, перцовскую, гарнитуру.

Мы использовали её в четырехтомнике Шергина. Фирменный шрифт pertsov (и копирайт есть). Это что-нибудь да значит.

Им пользовались ( не только шрифтом, а и самим Перцовым).

Рисует художник картинки к книжке, смотрит: чего-то не хватает. А! Шрифт!

"Володя, поможешь?"

И он помогал. Иногда его помощь даже не обозначалась в выходных данных. Ну, буквы и буквы.

Но в каждой букве жил Перцов.

Он и сейчас живёт.



Это шрифт. А ведь есть ещё и рисунки.

Они все узнаваемые и все разные.

Перцев эпичен. Эпичнее его, пожалуй, только Лосин. Но о нем особый разговор. Тем более, что друг другу они не мешали, а, наоборот, дополняли и помогали друг другу.

Как богатыри былинные.

Но богатырей было три, а их было четверо, и поэтому их прозвали мушкетерами.

Нынче остался только д'Артаньян. Дай Бог ему здоровья.

Ощущение того, что он жив, появилось неспроста. Он ведь уже умирал, и ничего, обошлось.

Позвонил и говорит:

"Юя, у меня як". В переводе это значит :

"Юра, у меня рак".

Поехали с Женей к нему домой.

"Эта такая болезнь, в которой важна психология, - по дороге учил меня Женя, дипломированный психолог, - главное -побольше позитива. Никаких разговоров про болезнь там... Недуг... "

Он, как психолог, боялся произнести главное слово. Смерть.

Приехали. Нас встретил торжественный Перцов.

Ложусь в больницу, из которой уже не выйду, - эпично произнес он.
Мы запротестовали.

Да что вы, Владимир Валерьевич, что значит - "не вернётесь"? Обязательно вернётесь! Столько дел ещё впереди!
Он помолчал и предложил:

Могу ли я предложить вам рюмку водки?
Мы:

А вам разве можно?
Он:

Нельзя. Врачи (в'ячи) запретили. Но я все равно выпью. Какая теперь разница?
Надо сказать, что пил он в меру. Пьяницей никогда не был.

Ну, выпили, помолчали.

Некоторое время психолог пытался восстановить здоровую атмосферу. Прибавить позитива.

Но у него ничего не получилось, может быть, потому, что он был за рулем и вообще не пил.

Прошло время, и он смотался, на прощанье приказав мне:

Смотри, чтобы никакого негатива не было!
Я послушно попытался повернуть Владимира Валериевича на позитивный лад.

Не получилось.

Я говорю что-то про природу, книжки, картинки, надписи...

Он:

А вот как ты думаешь, какая надпись будет на моем могильном камне?
Я, уже отчаявшись:

А давайте, как Суворову - "Здесь лежит Перцов".
Он умилился:

Помилуй Бог, как хорошо!
А потом подумал и добавил:

А можно сбоку приписать, что я ещё и профессор?


После этого он прожил ещё пять лет и рисовал!

Мы с ним выпустили два завершающих тома Шергина.

Если меня будут наказывать на том свете за все мои многочисленные грехи, (надеюсь только, что это будет не кнут, а хотя бы крапива) - я прикроюсь этими двумя книжками, и будет не так больно.

ЮК