sergej_manit (sergej_manit) wrote,
sergej_manit
sergej_manit

Categories:

Елка в дореволюционной России.

Оригинал взят у gorbutovich в Елка в дореволюционной России. Часть 1
Про русскую елку, но картинки – исключительно заграничные европейские.


Отрывок с сокращениями из книги Алла Сальникова "История елочной игрушки, или как наряжали советскую елку", вышедшей в 2012 году
в издательстве Новое литературное обозрение:


" Елка и елочная игрушка в дореволюционной России


Outstanding German Wooden Toy Store. Germany, 1900. via

Сусальным золотом горят
В лесах рождественские елки.
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят.

Осип Мандельштам, 1908

Русская елочная игрушка была порождением не только отечественной, но и западноевропейской, прежде всего немецкой культуры.
Если говорить об истории елочных украшений в России, об их производстве и потреблении, о здешних изменениях в елочной моде и елочных
«пристрастиях», корнями своими они, безусловно, уходили в немецкую традицию. Ведь, как известно, именно Германия традиционно считалась
и считается первой европейской страной, где еще в XVI веке в Рождество стали устанавливать наряженную елку [1].
   Во второй половине XIX столетия рождественская елка превратилась в общегерманскую традицию, а сам праздник обрел форму устоявшегося ритуала [2].

В Германии и только в Германии, по утверждению многих иностранных путешественников и мемуаристов XIX века, можно было увидеть
настоящую рождественскую ель во всей ее красе: ведь, по их мнению, Рождество было истинно немецким праздником.


2.
.

Origin: Germany. Produced: ca 1890-1900. Big old cotton Santa with a brown Bag, Switch and Belt with Glass Beads. 340,00CHF. Antique cotton Batting Santa Ornament with a lithographed paper scrap face exclusive christmas ornament victorian christmas decorations. Size: approx. 6" tall. Source

Оно «подходило» немцам так, как «пьеса подходит актеру, под чей характер и темперамент она специально написана», а присущая этому празднику «детскость» как нельзя лучше соответствовала «детскости» немецкой натуры [3]. Елка в Германии не была ни изысканной роскошью Для богатых, ни утехой для избранных, ни причудой для избалованных. Напротив, «здесь никто не был столь беден или столь одинок, чтобы не иметь ее» [4].

Немецкое рождественское дерево — Weihnachtsbaum — воплощало собой не только романтику, чудеса и сказку — оно являлось воплощением изысканной красоты и великолепия: «Как бы безвкусно она ни выглядела днем, ночью это было истинное чудо, сияющее бесчисленными огнями и сверкающими украшениями, золотыми фруктами и серебряными мерцающими гирляндами» [5]. «В каждом городском доме, — писала одна из посетивших Германию путешественниц, — деревья... светятся огнями и маленькими позолоченными орехами и яблоками и чувствуется тот особый рождественский запах, который складывается из запахов соснового леса, восковых свечей, выпечки и разрисованных игрушек» [6]. В газетах и журналах того времени не было, пожалуй, ни одной статьи или сообщения о рождественском празднике, где бы не подчеркивался его «типично немецкий» характер, а в рождественском дереве не усматривались бы его «типично немецкие» черты [7].


3.
.

Origin: Germany. Produced: ca 1890. a. Cotton Santa with a long Coat, Bag and Switch - antique Christmas ornament. 360,00CHF. Antique cotton Batting Santa Ornament with a lithographed paper scrap face, brown crepe paper bag and a switch. Size: approx. 4¾" tall. b. Origin: Germany. Produced: ca 1890. Antique Cotton Batting Christmas Santa Ornament. 480,00CHF. Antique cotton Christmas Ornament of a Santa with his wooden stick and a feather tree, coat has dots all over, resembling snow. His coat has pockets with funny looking fabric/wool flaps and around the waist a belt of Dresden paper trim. Size: approx. 5½" tall. Source

Описание украшенной «классической» немецкой елки, восходящее еще к первым десятилетиям XIX века, можно найти в известнейшей рождественской сказке Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик и мышиный король» (1816): «Большая елка посреди комнаты была увешена золотыми и серебряными яблоками, а на всех ветках, словно цветы или бутоны, росли обсахаренные орехи, пестрые конфеты и вообще всякие сладости. Но больше всего украшали чудесное дерево сотни маленьких свечек, которые, как звездочки, сверкали в густой зелени, и елка, залитая огнями и озарявшая все вокруг, так и манила сорвать растущие на ней цветы и плоды. Вокруг дерева все пестрело и сияло» [8].

Из Германии обычай устанавливать и украшать рождественскую елку — «милая немецкая затея!» (Чарльз Диккенс [9]) — распространился по всей Европе и в Новом Свете. Не обошел он и Россию. Однако, восприняв «немецкую» елочную модель с соответствующей ей системой праздничных практик, российский потребитель елочной игрушки использовал ее исходя из результатов собственного опыта. Он ориентировался на потребности и возможности собственной социальной среды, следовал традициям собственного национального праздничного быта. В результате в России был выработан свой вариант предметного насыщения праздничного елочного пространства, окончательно оформившийся к рубежу XIX-XX веков. <...>


4.
.

Origin: Germany. Produced: ca 1900. Sking Santa with his Backpack - Old Cotton Christmas Ornament. 420,00CHF. Antique Spun Cotton Christmas Ornament of a Skiing Santa with his brown backpack. Size: approx. 4¾" tall. Source

Вхождение елки и елочной игрушки в русский быт

Поскольку сама рождественская елка как предмет исследования в высокой степени легендарна и мифологична, постольку и информация о ее истории, украшениях и атрибутах, во многом базирующаяся на устной традиции, часто является противоречивой, неоднозначной и трудно верифицируемой. Единичность источников, в особенности относящихся к периоду зарождения и становления рождественской елки как центрального персонажа рождественского праздника, исключает возможность их сопоставления. Преобладание нарративно-художественных текстов над документальными источниками также отчасти затрудняет исследование. Эти утверждения во многом верны и применительно к российской ситуации.

Сама елка как символ новогоднего праздника появилась в России после указа от 20 декабря 1699 года, который Петр I издал по возвращении из-за границы. Этот указ предписывал украшать хвоей (елью, сосной, можжевельником и их ветвями) к новому, перенесенному отныне с 1 сентября на 1 января, году улицы, дороги и дома. Но новшество имело мало отношения к немецкой рождественской елке: это был лишь способ декорирования городского праздничного пространства. Специальное украшение елки не предусматривалось. После смерти Петра I его начинание было фактически забыто и, что весьма курьезно, свято соблюдалось лишь кабатчиками, продолжавшими украшать елками крыши и входы в питейные заведения [10].


5.
.

Origin: Germany. Produced: ca 1900. a. Old Cotton Santa with a Brown Muff and Tree. 260,00CHF. Cotton Santa with a brown muff and a green paper tree, big white hooded coat, boots are black. Size: approx. 5¼" tall. b. Old Cotton Santa Ornament with Feather Tree Branch. 270,00CHF. Antique cotton Santa Christmas ornament has spun cotton legs and arms with a batting body under a glittered cotton coat and hood. Size: approx. 4½" tall. Source

Качественный скачок в восприятии, понимании и оценке мира семьи и мира детей в России пришелся на 20-30-е годы XIX века. Казалось бы, в сформулированной и предложенной графом С.С. Уваровым в 1832 году теории «официальной народности» не было места для «западной» елки. Однако на самом деле в основе этой доктрины лежал образ России как единой семьи, в которой императору принадлежала роль заботливого отца, а его подданным — роль послушных детей. Семья становилась важнейшим локусом воспитательных практик, местом приложения идеи согласия, которая экстраполировалась на более высокий уровень взаимоотношений общества и власти. Монарх отныне уже не изображался полубогом, а выглядел как обычный человек, исповедующий и разделяющий простые семейные ценности. Как писал Ричард Уортман, «частная жизнь царя была... выставлена на обзор русской публики в соответствии с западным идеалом» [11]. В глазах современников Николай I и был таким заботливым мужем и отцом: он относился к жене и детям нежно, с подчеркнутым вниманием, что являлось составной частью создаваемого им образа императора-отца, императора-воспитателя и покровителя, носителя власти — авторитарного, но любящего.


6.

XVIII век, Англия / Christmas Eve in the Morning / Boxing Day at Night. Etching. Two scenes from a writing sheet: Christmas Eve above, a gentleman standing outside his porch on the left, handing a tip to a man while a servant carries off two large birds and a hare; Boxing Day below, showing a street brawl with a woman brandishing a broom to the left. Print made by: Anonymous. British. Date 1770-1800 (circa). Paper. 80x67 mm (image, approx). 246x85 mm (sheet, left edge cut). British Museum. Source

В таком контексте домашние праздники представлялись реальным способом укрепления и сплочения и семьи, и нации. Российский «идеальный», «примерный» подданный слыл чадолюбивым семьянином, организовывавшим рождественскую елку для собственных сыновей и дочерей, и щедрым благотворителем, приглашавшим на нее детей из бедных семей. Роль семейного праздника была хорошо осознана и высоко оценена в процессе конструирования национальной идентичности. Здесь правили не разум, не здравый смысл, а чувства и эмоции. Елка и елочные игрушки и веселили, и украшали, и учили, и воспитывали, и эти «воспитательные механизмы» оказывались гораздо более результативными, чем множество других вместе взятых — более откровенных, более грубо-прямолинейных. Все это становилось особенно актуальным в эпоху европейских революций, когда российских граждан следовало всячески ограждать и «защищать» от каких бы то ни было пагубных влияний извне.

Наряду с осознанием самости семьи происходило постепенное осознание важности и значимости детства, детского пространства, детских вещей, детского досуга, детских праздников [12], а также самих детей как трансляторов идеологических, эстетических и этических ценностей. Дефицит всего «детского» начинал постепенно преодолеваться, а детская елка и украшения для нее настойчиво проникали в русский быт.

Первоначально рождественская елка в России рассматривалась как атрибут привилегированной дворянской праздничной культуры (да и реально была им), что вполне соответствовало одной из приоритетных задач социальной политики Николая I, направленной на укрепление и «очищение» дворянства. Позднее, по мере демократизации праздника и расширения его сословных границ, нарядная елка все чаще украшала собой буржуазное жилище. Все большее количество удачливых предпринимателей (купцов, торговцев, банкиров) и лиц доходных профессий (врачей, адвокатов, государственных служащих) пытались воспроизвести в своем повседневном быту дворянский образ жизни, а по роскоши и красоте елочного убранства — даже перещеголять своих более родовитых и сановных современников. Богато украшенная елка олицетворяла собой буржуазное стремление к индивидуальному и семейному материальному благополучию и подтверждала его наличие. Она была тем символом, который, с одной стороны, объединял семью и отделял, отграничивал ее от «чужих», а с другой — свидетельствовал о ее общественном престиже и мощи, значимости и богатстве, вне зависимости от знатности происхождения.


7.

Christmas Visitors. Wood-engraving printed in colour. Producer name After: Randolph Caldecott. British. 1876. Published in: Berlin. Published in: New York. Paper. 416x622 mm. Lettered at top of sheet with title, "from my Grandfather's Sketches, R.C." and above: "Second extra supplement to the Graphic Christmas Number, December 25, 1876", each vignette with its own title, as included in the description. Museum number 1928,1012.2. British Museum. Source

Вместе с тем домашняя елка стала знаком принадлежности к когорте «новой», интеллектуальной элиты. Не случайно этот праздник занял особое, «культовое» положение в среде выдающихся деятелей культуры Серебряного века, а его явные и неявные отзвуки и повторяющиеся мотивы отчетливо прослеживались в их творчестве.

Известно, что с начала XIX века украшенные рождественские елки стали устанавливаться в домах петербургских немцев, перенесших на новую родину обычаи своей страны. В это время данная традиция постепенно стала распространяться по всему миру, и Россия не составила здесь исключения. Врастание немецкой елки в русскую почву было весьма успешным и стремительным во многом благодаря длительной, постоянной и устойчивой трансляции в российскую среду других немецких культурных символов. Внедрение их в российский детский мир осуществлялось через школу, учителей, учебники, детские игрушки, детскую литературу и т. д. Наличие елки в доме свидетельствовало о приобщенности к европейской культуре, что весьма поднимало социальный статус хозяев в глазах ближайшего окружения. Посещая благословенную Европу и весьма часто — Германию, русские путешественники могли наблюдать, сравнивать и воспринимать, а воспринимая — заимствовать. Результатом такого «культурного заимствования» и явилось приложение рождественской елки и многих ее атрибутов к российской культурной среде, за которым последовало ее постепенное укоренение и «обрусение», выразившееся в обретении ею ряда своеобразных «национальных» черт.

Точно установить, когда детская рождественская елка стала проводиться в русских домах, как указывает Е.В. Душечкина, пока невозможно в связи с нехваткой необходимых, достаточных и достоверных источников [13]. Приблизительно это событие датируется концом 1830-х годов. Появление и популяризация рождественской елки в России исследовательница связывает с именем супруги Николая I императрицы Александры Федоровны, урожденной прусской принцессы Шарлотты. Это выглядит достаточно убедительно, поскольку роль венценосных особ — выходцев из Германии — в распространении рождественской елочной традиции в Европе хорошо известна [14].

Уже на протяжении 1840-х годов рождественские елки в петербургских русских аристократических, а затем и просто состоятельных семьях становятся достаточно распространенным явлением. Устанавливаются первые рождественские елки и в русских усадьбах, хотя используемые на них помимо свечей украшения в то время были по преимуществу либо съедобными (конфеты, фигурные пряники, орехи, завернутые в золотую и серебряную фольгу, фрукты) [15], либо самодельными [16]. В повести «Детство Никиты» (1922) Алексей Толстой описывает изготовление елочных игрушек в дворянской усадьбе 1880-х — начала 1890-х годов. Мать главного героя, вспоминая «давнишнее время», рассказывает детям, что тогда «елочных украшений не было и в помине», все игрушки были самодельными — «были поэтому такие искусники, что клеили... настоящий замок с башнями, с винтовыми лестницами и подъемными мостами. Перед замком было озеро из зеркала, окруженное мхом. По озеру плыли два лебедя, запряженные в золотую лодочку» [17].


8.

Людвиг Рихтер. Рождественская ночь. Рисунок. 1874. Британский музей. По этому рисунку были открытки / Drawing. Drawn by: Ludwig Richter, German. 1874. British Museum. Source

Однако настоящее знакомство России с рождественской елкой и елочной игрушкой происходит уже во второй половине XIX века. Именно на последние пять его десятилетий приходится период становления этого праздника в стране в новом качестве: во-первых, как подлинно семейного, во-вторых, по преимуществу детского и, в-третьих, широко отмечаемого не только высшей аристократией, но и в семьях профессоров, врачей, купцов, предпринимателей, творческой интеллигенции.

Факторами, определявшими степень и качество «украшенности» рождественской елки, были общественный статус хозяина дома, а также материальные возможности и культурные потребности его семьи.

Обязательный характер стала носить, например, елка в профессорском доме. Достигшая генеральских чинов и признания в обществе профессура стремилась соответствовать представлению обывателей о материальном достатке чиновников такого ранга и иногда даже из последних сил и средств воспроизводила образ жизни аристократии, куда теперь входила и великолепно убранная, богато иллюминированная елка. На такую елку обычно приглашались университетские коллеги с детьми, а также профессорские ученики [18].

Прекрасные елки устанавливались обычно в домах творческой интеллигенции. Так, например, на всю Москву славилась елка, ежегодно устраивавшаяся в доме у Ф.И. Шаляпина на Новинском бульваре, где он проживал с семьей в 1910-1922 годах. Помимо пятерых детей хозяина (который, кстати говоря, сам очень любил елку) и их юных гостей в числе приглашенных бывали Максим Горький и Сергей Рахманинов, Иван Бунин и Константин Коровин, Леонид Андреев и Александр Головин [19].


9.

Santa and Reindeer Candy Container, Germany, early 20th century, modeled as a tiny all-bisque Santa doll sitting on a snowball on travaois drawn by a metal reindeer, on rectangular box (missing box bottom), ht. 5 1/4 x lg. 5 x wd. 2 1/2 in. Estimate $200-300. Source

Со второй половины XIX века рождественская елка и елочная игрушка начали распространяться в провинции, особенно в тех губернских и уездных городах страны, где сильна была немецкая диаспора. Весьма показательным является в данном случае пример такого крупного губернского центра, как Казань [20]. Если в 1840-е годы раздобыть елочную игрушку в Казани было практически невозможно (из отчета за 1844 год, например, видно, что, хотя в городе в то время было более 1000 лавок, в прейскуранте ни одной из них не значились елочные украшения [21]), то во второй половине XIX века положение существенно изменилось. Теперь казанцы не только выписывали елочные украшения по каталогам и привозили их из Петербурга, Москвы, Харькова, Киева, Одессы и Варшавы (основных мест сбыта елочной игрушки в России) [22], но и закупали их в ряде местных магазинов и лавок, специализировавшихся на продаже галантереи и так называемых «кабинетных», «роскошных» и «изящных вещей», писчебумажных товаров и игрушек (многими из таких магазинов владели немцы). Специализированных магазинов по продаже елочных украшений в Казани в то время еще не было. Даже в первые десятилетия XX века елочные игрушки продавались здесь в основном в магазинах «общего профиля». «Наступление Рождества радовало красавицей елкой, — писал в своих воспоминаниях профессор Казанского университета Е.П. Бусыгин (род. в 1914 году). — Елка украшалась многочисленными игрушками, фонариками, гирляндами разноцветных блестящих бумажных лент. Украшений было великое множество. Отец работал доверенным магазина, хозяином которого был известный в Казани коммерсант Опарин. Магазин торговал канцелярскими товарами, игрушками, открытками, музыкальными инструментами. Так что большое количество и разнообразие елочных игрушек в нашем доме было закономерно» [23].


10.

Old "german christmas market stall" Christmas decoration. via

Поступающие в продажу елочные игрушки были исключительно привозными. <...>

Распространение елочной игрушки в Казани облегчалось тем, что здесь была очень сильна и представительна немецкая диаспора, оказывавшая заметное влияние на культурную жизнь города [33]. Среди жителей Казани были и выходцы из скандинавских стран, для которых украшенная елка была не в новинку. «У нас всегда был большой запас елочных украшений, — вспоминал на закате жизни сын крупного казанского чиновника, швед по происхождению В.И. Адо (1905-1995), — стеклянные фигурки, бусы, шарики, бумажные картонажи, флажки, блестящие нити, хлопушки в золотых и серебряных обертках. Но каждый год покупались и готовились новые украшения» [34].
<...>


Глава 2. От какого наследства хотели отказаться большевики. / Елка и елочная игрушка в дореволюционной России. / Вхождение елки и елочной игрушки в русский быт.

Алла Сальникова. История елочной игрушки, или как наряжали советскую елку — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — Стр. 29-38


Иллюстрации к книге отношения не имеют.
OCR – gorbutovich. Номер примечания оставлен, но его содержание опускаю в целях экономии знаков. Если вдруг кому надо – спрашивайте – напишу или смотрите в книге.

Ранее:
Елка как зеркало русской революции, 2015-12-23
Советский Новый год, 2015-12-30



Оригинал взят у gorbutovich в Елка в дореволюционной России. Часть 2
Про российскую елку, но картинки – исключительно заграничные европейские.


Xmas to Greet You. Greetings card. Place of origin: England (made). late 19th century (made). Artist/Maker: Unknown. Chromolithography and embossing with gold block printing, on paper. Museum number: E.380-1971. Victoria and Albert Museum, London. Source

В России привозные елочные игрушки стоили дорого. Например, цена выставленной на продажу полностью украшенной елки колебалась в 1840-е годы от 20 до 200 рублей ассигнациями. А доходы населения были низкими. В середине XIX века провинциальные приказчики получали 50-100 рублей в год, работники при домах — 15-40 рублей, мелкие канцелярские служащие — 36-72 рубля, уездные и городские врачи — 180-224 рубля, библиотекари и их помощники — 108-168 рублей.

Отрывок из книги Алла Сальникова "История елочной игрушки, или как наряжали советскую елку", вышедшей в 2012 году в издательстве Новое литературное обозрение. Из раздела "Вхождение елки и елочной игрушки в русский быт": продолжение текста, начато которого в Части 1.

" Считается, что первая русская «публичная» елка, украшенная разноцветными бумажными лоскутами, была установлена в 1852 году в Петербурге на Екатерингофском вокзале [36]. Но лишь начиная с последней трети XIX века украшенные елки стали устанавливаться в общественных местах повсеместно.



Например, в той же Казани в первые рождественские дни публичные детские елки устраивались практически во всех театрах и клубах города [37]. Новогодние балы (часто костюмированные) с великолепными, богато украшенными рождественскими деревьями традиционно проводились в залах Дворянского, Военного и Купеческого собраний. Они не носили замкнутого, сословного характера. Уплатив 50 копеек и получив рекомендацию члена клуба, можно было посетить взрослые и детские новогодние балы и маскарады в Благородном (Дворянском) и Военном собрании, а в Купеческий клуб вход был возможен вообще «без всякой рекомендации» [38]. Большой танцевальный зал Дворянского собрания, где обычно устанавливалась елка, вмещал более 1200 человек. Новогодние балы и елки обычно продолжались до Крещения — 6 января.


3.

A Happy New Year to You. Christmas card. Place of origin: Britain (made). Date: c.1870s (made). Artist/Maker: Unknown. Chromolithography with cut paper work and embossed borders. Museum number: E.2029-1953. National Art Library. Victoria and Albert Museum, London. Source.

Обывателю же и даже городскому интеллигенту нарядить елку было непросто. Привозные елочные игрушки стоили дорого (например, цена выставленной на продажу полностью украшенной елки колебалась в 1840-е годы от 20 до 200 рублей ассигнациями) [39], а доходы населения были низкими. В середине XIX века провинциальные приказчики получали 50-100 рублей в год, работники при домах — 15-40 рублей, мелкие канцелярские служащие — 36-72 рубля, уездные и городские врачи — 180-224 рубля, библиотекари и их помощники — 108-168 рублей [40]. Значительная часть горожан жила ниже черты бедности. Недешево обходились и свечи для елки, спрос на которые резко возрастал накануне и во время рождественских праздников [41].


4.

Toys around a Christmas Tree. Illustration from a children's book, c. 1850. Folded greeting card. Published by Victoria and Albert Museum, London. via

В канун Рождества витрины и столичных, и крупных провинциальных магазинов сверкали великолепным елочным убранством, остающимся — увы! — недоступным для большинства городских жителей и вызывавшим смешанную с восхищением зависть у тех, кто не в состоянии был его купить. Описывая увиденную им в витрине одного из шикарных магазинов на Невском наряженную елку, переполненный впечатлениями нищий мальчик-сирота оживленно рассказывает своему пьянице-покровителю: «Большущая... а под ей старик весь белый-пребелый с длинной бородой... а на елке-то, дяденька, видимо-невидимо всяких штучек... И яблоки... и апельсины... и фигуры... И вся-то она горит... свечей много... И все вертится...» [42]


6.

Страница из детской книги о Рождестве, переведенной на многие языки "O Weihnachtszeit - o sel'ge Zeit" (нем.) /"Dat heerlijke kerstfeest" (гол.). Иллюстратор Pauli Ebner (1873-1949), Франция / Dat heerlijke kerstfeest vermeldt geen auteur, illustrator, uitgever of drukker. Uit onderzoek weten we inmiddels dat de illustraties in Dat heerlijke kerstfeest! zijn gemaakt door Pauli Ebner (1873-1949). Zij was een Oostenrijkse illustrator van prentenboeken en vooral bekend door haar illustraties op prentbriefkaarten. De oorspronkelijke uitgave was getiteld: O Weihnachtszeit - o sel'ge Zeit. Het was een zeer internationale uitgave. Naast de Duitse bestond ook een Franse versie: Joyeux Noël! Radieux Noël (Bilderwelt im Kinderbuch, nr. 1151), en een Italiaanse: Luci e sorrisi di Natale. Koninklijke Bibliotheek - Nationale bibliotheek van Nederland. Source

Даже в первые десятилетия XX века наряженные елки устанавливались преимущественно в богатых и зажиточных домах, в домах интеллигенции. В низшей городской, а тем более в сельской среде это было не принято [43] — ведь ни праздновавшееся здесь Рождество, ни традиционно отмечавшиеся святки никогда не включали в себя обряда украшения ели. Показателен в этой связи один из самых популярных русских дореволюционных букварей — «Букварь» известного педагога и просветителя Д.И. Тихомирова (1844-1915), переиздававшийся более 160 раз. В разделе о временах года этой книги не только нет каких-либо упоминаний о Рождестве, рождественской елке или веселых святочных гуляниях, но и сами зимние месяцы благодаря помещенному здесь стихотворению Ивана Никитина предстают как время безмолвной тишины и умиротворяющего покоя:

Пусто, одиноко
Сонное село.
Вьюгами глубоко
Избы занесло [44].


7.

"Everything for Your Xmas Tree". From the 1916 Sears, Roebuck and Co. catalogue. Source

Правда, существовали общественные благотворительные елки для бедных, которые позволяли побывать на празднике детям из малообеспеченных семей [45]. «Нищая русская деревня елки не знала, как не знала ее и детвора городских рабочих окраин», — утверждал советский педагог в 1936 году [44]. Но это было не так. Информация о проведении елок для бедных регулярно встречалась в казанских, пензенских, симбирских, самарских и других губернских дореволюционных газетах [47]. Кроме того, дети из бедных семей могли быть приглашены на елку в дома своих более обеспеченных родственников и знакомых (вспомним Сашку из знаменитого «Ангелочка» Леонида Андреева или чеховского Ваньку Жукова, который просит деда, «когда у господ будет елка с гостинцами», взять для него у барыни Ольги Игнатьевны «золоченый орех» [48]). Но, в сущности, елка была не их: такая роскошная, такая чужая. Для этих детей наряженная елка казалась скорее чудом, чем устоявшейся деталью праздничной повседневности. Поэтому сами упоминания о рождественской елке и ее украшениях и в русской мемуарной литературе, и в русской беллетристике всегда четко указывали на социально-сословную принадлежность семьи.


8.

"Everything for Your Xmas Tree". From the 1916 Sears, Roebuck and Co. catalogue. Source

К концу XIX века круг людей, приобщившихся к елке и елочной игрушке в России, заметно расширился и демократизировался. Елочная игрушка вошла в праздничный быт многих русских детей. Как отмечал в 1898 году священник, педагог и воспитатель Е. Швидченко (Б. Быстров), автор одной из первых в России работ, специально посвященных рождественской елке, «редкая школа даже по деревням и редкий частный дом в городах не устраивает... для детей елки» [49], и все они обязательно украшаются.


9.

"Everything for Your Xmas Tree". From the 1916 Sears, Roebuck and Co. catalogue. Source

И если ямщик Евстрат из рассказа Д.Н. Мамина-Сибиряка «Около нодьи» (1891) еще «не слыхал никогда» о рождественской елке, то земский почтальон Лука не только рассказывает ему про это «баловство», но и упоминает о елке, которую его жена, служившая швеей у господ и выучившаяся «разным господским порядкам», устраивает для их семилетней дочери и четырехлетнего сына [50]. В данном случае имеет место случай двойной рецепции елки — как праздничного атрибута, заимствованного из «господского дома», и как рефлексии по его поводу.


10.

Гораздо позже – французский торговый рождественский каталог 1934 года / 1934. French catalog xmas decor. via

Вплоть до середины XX века редко можно было встретить наряженную елку в крестьянской избе. Тем не менее в документальных источниках и литературе не только приводятся примеры устройства на исходе 1890-х годов рождественской елки в российских сельских школах, но в ряде случаев обоснованно заявляется, что на рубеже XIX-XX веков праздник этот стал здесь повсеместной традицией. «Викторианская традиция рождественского дерева, уже прочно утвердившаяся в российских больших и малых городах к концу века, — пишет американский исследователь Стивен Фрэнк, — проявилась в сельских школах в 1890-е годы и широко распространилась в сельской местности после 1900 года» [51].


11.

Сильно позже – 1934 год / Page from a French trade catalog of Ets. Paz et Silva, Paris, France, unknown date. (bib no. 88844). via

В своей книге, посвященной истории школы и детства в российской Карелии в конце XIX - начале XX века, О.П. Илюха подробно описывает «елочные» мероприятия в земских и министерских школах Олонецкой губернии, приходившиеся на 90-е годы XIX века. Елку обязательно украшали. Правда, большинство игрушек были самодельными — флажки, фонарики, фигурки животных, сказочные персонажи изготовлялись детьми под руководством учителя по выкройкам, помещенным в педагогических и детских журналах. Венчала елку Вифлеемская звезда. Некоторые украшения выписывались из Петербурга: в специальные наборы для украшения школьных елок входили флаги, свечи, подсвечники, обезьянки, птички, картонажи, дождь, кометы, звезды и пр. [52]


12.

Сильно позже – 1936 год, Германия / Pages from a 1936 trade catalog, Erwin Geyer, Lauscha, Germany (bib no. 101943), illustrating ornaments, as well as other decorative items for Christmas. via

По свидетельству сельских учителей из различных российских губерний — Рязанской, Орловской, Вятской, Олонецкой, [53] — елки были «единственным развлечением для здешнего захолустья», их приезжали смотреть из деревень, расположенных на расстоянии 20-30 верст. Народу набиралось столько, что небольшие школьные помещения не могли всех вместить. Тогда люди стояли на улице, любуясь наряженным рождественским деревом через окно [54]. К концу XIX века елки в сельских школах, как отмечали современники, «крепко прижились и крепко полюбились детям и самим отцам» [55]. Процесс украшения елки должен был развивать у учащихся эстетические чувства и интеллектуальные способности, отвлекать их от занятий, «не подходящих для детского возраста», и воспитывать таким образом «более здоровое (физически и морально) новое поколение» российских граждан [56].


13.

Сильно позже – 1936 год, Германия / Pages from a 1936 trade catalog, Erwin Geyer, Lauscha, Germany (bib no. 101943), illustrating ornaments, as well as other decorative items for Christmas. via

На Рождество елки традиционно и повсеместно устанавливались как в сельских, так и в городских церковно-приходских школах [57]. В XX веке сельская елка вышла за пределы школы. В рассказе М. Круковского, опубликованном в рождественском номере журнала «Мирок» за 1914 год, упоминается случай, когда в одной из сельских школ Олонецкой губернии детям отказались устраивать елку. Тогда они сами срубили и установили рождественское дерево, а затем нарядили его так, как смогли, — в тряпочки и конфетные обертки — и зажгли на нем свечи. Анализируя этот случай, О.П. Илюха усматривает причину столь быстрого и стойкого приобщения детей к «елочной» традиции в созвучии ее карельским языческим ритуалам [58].


14.

Сильно позже – 1936 год, Германия / Pages from a 1936 trade catalog, Erwin Geyer, Lauscha, Germany (bib no. 101943), illustrating ornaments, as well as other decorative items for Christmas. via

В литературе сложилось устойчивое представление о том, что в рабочее жилище елка пришла только в советское время, ближе к концу 1930-х годов. Однако согласно источникам, наиболее «передовые» рабочие Москвы и Петербурга устраивали рождественские елки для своих детей еще в начале прошлого века [59]. Тем не менее даже в первое послеоктябрьское десятилетие елка в доме рабочего была действительно явлением крайне редким, если не уникальным — ведь, как показывали обследования тех лет, даже в семьях «наиболее сознательных» рабочих с тремя и более детьми дошкольного возраста средний расход на игрушки в середине 1920-х годов не превышал 0,4 % от годового бюджета [60], а следы присутствия самих детей («уголок с жалкими игрушками или кучка учебников и рисунков на столе или на окошке, иногда коробочки из-под конфет, картинки, цветочки, яички где-нибудь на полочке или на стене») были минимальны [61]. Что уж было говорить о рождественской елке и украшениях!

далее тут --
http://gorbutovich.livejournal.com/161573.html

Tags: Новый год, игрушки, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments