sergej_manit (sergej_manit) wrote,
sergej_manit
sergej_manit

Category:

Карл Даутендей, Альберт Фелиш, Карл Булла Александр Китаев...

Немецкий вклад в российскую фотографию XIX века

http://www.photographer.ru/cult/history/6521.htm





Карл Даутендей, Альфред Лоренс, Альберт Фелиш, Карл Булла
Александр Китаев

Текст написан к выставке «Санкт-Петербург в творчестве немецких фотографов XIX века», проходящей в эти дни в Музее истории Санкт-Петербурга и представляющей малоизвестные уникальные фотографии, созданные в XIX веке фотографами-переселенцами из немецких земель: Карлом Буллой, Карлом Даутендеем, Альфредом Лоренсом, Альбертом Фелишем. Творчество этих четырех немецких фотографов, работавших в разных фотографических жанрах: портрета, видовой, репортажной фотографии – достаточно полно передает картину жизни имперской столицы XIX столетия. Выставку можно посмотреть до 14 января 2015 (Санкт-Петербург, Петропавловская крепость, выставочный зал Иоанновского равелина).

***

После опубликования изобретения Дагерра летом 1839 года, сначала в Париже, а потом и за пределами Франции началась самая настоящая дагерротипомания. Ведь академик Араго авторитетно заявил, что, во-первых, «…изобретение не из тех, которые могут быть ограждены патентом», а во-вторых – «Как скоро оно будет обнародовано, каждый может им воспользоваться. Самый неловкий испытатель этого способа в состоянии будет изготовлять такие же рисунки, как искуснейший художник. С точки зрения легкости изготовления снимков, дагерротипия не заключает в себе ни одного приема, которого не мог бы выполнить любой человек. Она абсолютно не требует умения рисовать и не нуждается также в особой ловкости. Если точно придерживаться определенных, весьма простых и немногочисленных правил, то нет ни одного человека, который не мог бы сделать дагерротип с такой же уверенностью и так же хорошо, как делает снимки сам г-н Дагерр».1 У парижских витрин с выставленными образцами «монохромных отблесков в раме» собирались толпы народа, а самые предприимчивые граждане, быстро сообразив, что это нетрудное дело может приносить прибыль, ринулись за инструментами для нового способа рисования. Царивший в Париже дух времени – дух предприимчивости и коммерции – вытеснил первых фотографов за пределы Франции и вскоре они отправились по городам и весям удивлять мир зеркалами, сохраняющими «отражение некоторой фигуры в отсутствие этой самой фигуры» (Виолле-де-Люк). В классическом эссе «Париж – столица девятнадцатого столетия» немецкий философ Вальтер Беньямин утверждал, что расцвет фотографии в первое десятилетие был связан с тем, что «фотографы были представителями культурного авангарда, он же [авангард] поставлял значительную часть их клиентуры».2 Попробуем убедиться в справедливости этих слов на примере переселившихся из немецких земель в Санкт-Петербург пионеров фотографии Карла Даутендея, Альберта Лоренса, Альфреда Фелиша и Карла Буллы.

***

Карл Даутендей / Carl Dauthendey

Карл Альберт Даутендей родился 1 Ноября 1819 года в городе Ашерслебен (Саксония-Ангальт), в семье Генриха Саломона Даутендея и Йоханны Доротеи Хаппах. В четырнадцатилетнем возрасте его определили учиться ремеслу оптика-механика в Магдебурге, а в 20 лет ученик попал подмастерьем в престижное оптическое заведение Тауберта в Лейпциге. Именно здесь, спустя два года, он решительно изменил жизненную стезю и избрал новейшую профессию дагерротиписта. Вот как это произошло. В 1841 году в Лейпциге появился некий француз-путешественник со своей камерой-обскурой. Заезжий негоциант, показав местному хозяину оптического института несколько дагерротипов, тут же продал ему свой инструмент. Сделка состоялась, но вскоре выяснилось, что оптик приобрёл не столько «тёмный ящик», сколько «кота в мешке», ибо никакого внятного руководства для создания изображений при камере не было. У оптика ничего не получалось, и «парижский обман» был отправлен в чулан. Однако работавший у него подмастерьем Карл Даутендей загорелся и, сказав себе: «В этом что-то есть», – взял в долг денег, выкупил ящик и в свободное время принялся экспериментировать, самостоятельно осваивая «дагерров секрет». Его первой студией стал сад, а первыми моделями – садовник, служанка и солдат. Спустя какое-то время дело наконец увенчалось успехом и на посеребрённой медной пластинке проступил маленький треугольник – вырез у платья на шее служанки. «Эврика, – воскликнул новоиспечённый фотограф, – у меня получилось». Примерно так описывает начало карьеры «первого фотографа на немецкой земле» Карла Даутендея его сын Макс в своей биографической книге.3

К. Даутендей. Портрет Е.В. Барыковой. Ок. 1850. Собрание Института Русской литературы РАН, СПб.
К. Даутендей. Портрет князя А.М. Горчакова. 1849. Калотип. Собрание Института Русской литературы РАН, СПб.

Дальше события развивались следующим образом. В мае следующего 1842 года Даутендей продемонстрировал свои успехи в изготовлении дагерротипов на знаменитой Лейпцигской ярмарке, после чего новость о новой изобразительной технике распространилась по всей Германии. Вскоре первопроходец был приглашен в герцогство Анхальт-Дессау для съёмки венценосных особ. Успешно сняв на дагерротип герцога Дессауского и всю его семью, 23-летний фотограф вооружился рекомендательным письмом герцогини (родственницы русской императрицы) и в октябре 1843 года отправился покорять столицу Российской империи. Однако всё оказалось не так просто. Несмотря на протекцию с родины, преодолеть российские чиновничьи препоны и рогатки без должных связей и обязательных взяток ему долго не удавалось, и доступ ко двору был для него закрыт. О его первоначальных мытарствах в России рассказал П.М. Ольхин, в будущем – известный «деятель по фотографии» и родственник фотографа. «Не зная ни русского языка, ни местных условий и не имея знакомых, с которыми он мог бы посоветоваться, молодой человек находился в весьма затруднительном положении. Время текло и маленькие сбережения таяли, так что Даутендей даже стал справляться о способе покупки и цене чёрного хлеба, чтобы, питаясь им, просуществовать подольше».4 Наконец, по словам Ольхина, произошла довольно случайная встреча с участливым петербуржцем, который помог приезжему деньгами и похлопотал о формальностях по открытию фотографического заведения. (По всей вероятности, это был раввин Ольшванг). Так или иначе, но в январе 1844 года петербургские газеты рассказали публике о «дагеррохимеграфии, или дагерротипных портретах в красках», которые изготовлялись в «Ателье Карла Даутендея из Берлина» на Большой Конюшенной улице в доме Форстрема. Ателье стало пользоваться успехом, но дагерротипный портрет выходил только в одном экземпляре, а для расширения дела нужна была другая технология – та, что могла обеспечить тираж. Процесс изготовления снимков на бумажном негативе с последующей печатью позитивных копий в сколь угодном количестве – калотипия – был предложен в Англии Фоксом Тальботом ещё в 1839 году, но он был защищён патентами. Попытки Даутендея освоить калотип самостоятельно, следуя неполным указаниям англичанина, не увенчались успехом, и в феврале 1847 года он отправился осваивать новшество в Лейпциг, в студию своих коллег Эдуарда и Берты Вейнерт.

3 января 1848 года в газете «Санкт-Петербургские ведомости» появилось объявление: «…Имею честь объявить почтеннейшей публике и любителям художеств, что я изготовляю нового рода дагерротипные портреты – которые гораздо превосходнее обыкновенных, изготовленных на металлических пластинках. Вот превосходство новых дагерротипов: 1) На этих новоизобретенных портретах снимаемая особа изображается в верном положении, так что все принадлежности, например, у военных шпага и ордена, видны на своем месте. Это, естественно, увеличивает сходство. 2) Такой портрет на бумаге может быть доставлен в каком угодно количестве экземпляров, притом копии стоят намного меньше первого снимка. Так как у меня находится оригинал портрета, то я могу во всякое время, по желанию охотников, сделать копии. 3) Я раскрашиваю также эти портреты на бумаге, которые разнообразием красок получают вид прекрасной акварели и могут быть видимы со всех сторон, что неудобно у обыкновенных дагерротипов. <…> Доверие и похвала, изъявленные мне почтеннейшею публикою, и неоднократные одобрения усовершенствованиям моим портретам здешними журналами заставляют меня надеяться на многочисленные посещения и благосклонность любителей. <…> Сеансы для снятия портретов продолжаются не долее 5-30 секунд и даются ежедневно во всякую погоду от 10 часов утра до 3 часов полудня. Моя мастерская, которую я теперь значительно увеличил, находится в Большой Конюшенной 4 улице, наискосок Финской церкви в доме Кошанского № 16».5 Надежды мастера оправдались. По семейным преданиям, приближённая ко двору Николая I особа заказала Даутендею альбом c более чем 60 портретами известных личностей из окружения царя, после чего «толкотня приезжающих и отъезжающих карет перед ателье отца была в течение недели такой большой, что вынуждена была вмешаться полиция. Двадцать художников были наняты раскрашивать изображения», пишет Макс Даутендей.6 С этого момента появились связи и пришел успех. Прославившийся мастер тщательно подписывал и нумеровал свои фотографии, и по этим автографам мы можем оценить масштаб деятельности ателье на Конюшенной улице. В подмосковном музее-заповеднике «Усадьба Мураново» имени Ф.И. Тютчева сохранился портрет поэта, снятый Даутендеем на калотип около 1850 года. Под изображением стоит автограф светописца и номер заказа – 5017. Цифра впечатляет!

В январе 1852 г. журнал «Пантеон» сообщал читателям: «Фотография или светопись на бумаге, как известно, принадлежит к самым важным новейшим открытиям. Она изобретена Тальботом, усовершенствователем дагерротипа, и имеет то преимущество, что снимает посредством солнечного света портреты с натуры на бумагу: сходство выходит поразительное, до которого никакая кисть художника достигнуть не может, и притом изображение никогда не изглаживается и не выцветает, как в обыкновенных дагерротипных снимках. Мы имеем в Петербурге превосходного художника фотографии господина Даутендея, ученика Тальбота, родом англичанина».7 Пассажи в газетах «… из Берлина» и «родом англичанин», конечно же, не ошибка и не случайность: реклама подана с учётом менталитета местной публики. Из более строгих «Статистических сведений о фабриках и заводах экспонентов, получивших награды на Мануфактурной выставке в 1861 году», мы знаем последний петербургский адрес фотографа: «Даутендей Карл, прусский подданный, фотограф. Фотографическое заведение находится в С-Петербурге на Невском проспекте, в доме № 58, основано в 1843 году. Работы производятся пятью аппаратами».8 В это время он, как и все фотографы, изготовлял портреты уже по новой «мокроколлодионной технологии».

Личная жизнь маэстро в России сложилась тоже непросто. Через год своего пребывания в Петербурге, в 1844-м, дагерротипист женился на дочери раввина Анне Ольшванг, родившей ему сначала девочку и мальчика, умерших в раннем возрасте, а потом ещё четверых дочерей. Анна, страдая от послеродовой депрессии, в 1855 году покончила с собой. Вторично Карл Даутендей женился в 1855 году на Шарлотте Каролине Фридрих, дочери немецких колонистов, переселившихся в Россию ещё в дни Петра Великого из южной Германии. В 1860 году у Карла и Шарлотты Каролины родился сын Каспар. В 1862 году Карл Даутендей вместе с семьёй покинул Россию и поселился в Германии, в Вюрцбурге, где спустя два года в возрасте 48 лет основал новое ателье в Майнском квартале на Бюргергассе, 2. Здесь в 1867 году у него родился второй сын – Максимилиан. В 1876 году вновь овдовевший мастер построил внушительный жилой и торговый дом на Кайзерштрассе, 9 с двумя ателье и мастерской, в которой продолжал эксперименты с литографиями и цветным процессом. За свои новаторские открытия в этих областях изобретатель получил премии в Филадельфии и в Вене.

Карл Альберт Даутендей, «первый фотограф на немецкой земле», умер 5 сентября 1896 года в Вюрцбурге, Бавария, в возрасте 76 лет. Сколь бы успешным предпринимателем ни был Карл Даутендей, его надежды на продолжение дела сыновьями не сбылись. Старший сын Каспар, родившийся в Петербурге, застрелился в приступе болезни в 1875 году в Филадельфии. Младший – Максимилиан – стал известным художником и поэтом. Макс Даутендей написал в 1912 году книгу «Дух моего отца», в которой красочно рассказал о полном взлётов и падений жизненном пути отца-первопроходца.


Альберт Фелиш / Albert Felisch

В начале 1866 года влюблённый в фотографию немецкий землемер Альберт Фелиш решил радикально изменить свою жизнь, избрав и новую профессию, и новое пространство приложения своих дарований. В 27 лет поклонник светописи прибыл из Германии в Санкт-Петербург, где и открыл собственное фотографическое заведение в доме 7/36, что на углу Большой Мещанской и Демидова переулка.13 Вскоре переселенец убедился, что первоначальный план –– стать в имперской столице успешным портретистом — не сработал. По словам современников-очевидцев, в 1860-е годы Невский проспект представлял из себя сплошную выставку фотографических портретов, размещённых в витринах многочисленных фотоателье, которые располагались здесь едва ли не в каждом доме. Так что жёсткая конкуренция и относительная удалённость новой фирмы от людских потоков совсем не благоприятствовали успеху его предприятия. Проведя, как сказали бы сейчас, маркетинговое исследование и быстро отыскав свою нишу в фотографическом бизнесе, молодой предприниматель пришел к выводу, что необходимо расстаться с уютным аквариумом стационарного павильона и отправиться на открытый воздух для производства видов прекрасного города и интерьеров его достопримечательных зданий. С начала второй половины 19 века в Петербурге подобного рода съёмками последовательно занимались лишь два светописца — Джованни Бианки и Альфред Лоренс. Бианки начал свою беспрецедентную эпопею по репрезентации Петербурга в 1852 году и его большеформатные ведуты, изображающие ансамбли, дворцы и особняки петербургской знати, были рассчитаны на взыскательную публику, а Лоренс, выпуская в продажу снимки в небольшом размере, делал видовую фотографию общедоступной и пользующейся массовым спросом у туристов. Очевидно, работать в этих жанрах мало кто из аборигенов решался, опасаясь неизбежных затруднений при главенствующем тогда мокром коллодионном процессе.

А. Фелиш. Молебен на Сенатской площади в день 200-летнего юбилея со дня рождения Петра I. 1872, 30 мая. Альбуминовый отпечаток. ГМИСПб.
А. Фелиш. Общий вид масленичной ярмарки на Адмиралтейской площади с катальной горки. Ок. 1870. Альбуминовый отпечаток. ГМИСПб.
А. Фелиш. Ростральная колонна на Стрелке Васильевского острова. 1870-е. Альбуминовый отпечаток. ГМИСПб.

Современная Фелишу светописная технология разительно отличалась от той фотографии, какой мы её знаем сегодня, когда всякий и без всякого стеснения направляется с фотоаппаратом туда, куда ему вздумается. В эпоху съёмки на мокроколлодионных пластинках «производство негативов … было не удовольствием, а тяжелою работою. Тёмный ящик или палатка, разные препараты и жидкости, особенно при снимании на более крупных пластинках, вынуждали брать с собою носильщиков, повозку для вьючных животных. На каждом новом месте приходилось заняться скучною и хлопотливою установкой тёмной палатки, приготовлять пластинку, проявлять в неудобной тесноте, перемывать посуду, и, наконец, разбирать палатку и укладывать её, чтобы перейти на другое место съёмки. Кроме этих вполне неизбежных неудобств, встречались ещё разные другие затруднения, например, невозможность устроиться близ места съёмки, недостаток в воде, и пр. В наше время [1888 — АК] фотографы … работавшие на мокрых пластинках, кажутся какими-то мучениками или героями, и мы можем только удивляться их самоотвержению и скромности требований, потому что при всех своих хлопотах, они в результате вознаграждались ничтожным числом негативов. Действительно, для каждой съёмки требовалось 1 или 2 часа времени и лишь при очень благоприятных условиях и истощительной работе в день получалось едва с полдюжины негативов, снятых с различных местностей».14 Кроме того, для получения хорошего негатива на выездных съёмках, фотографу, действуя в непредсказуемых обстоятельствах, было необходимо заботиться, чтобы пластинка верно «восприняла световое впечатление» и уметь тут же её проявить. «Без этого он при проявлении на месте не будет в состоянии решить, верно ли он соразмерил время для съёмки. Суждение это тем затруднительно, что не существует шаблонных правил, применимых для всех условий освещения и состояния воздуха».15 Найдя свою стезю, энтузиаст не побоялся трудностей, и вскоре оказалось, что «его снимки различных видов С.-Петербурга, как простые, так и стереоскопические пользовались вполне заслуженною славою и составляли предмет постоянной продажи художественных и эстампных магазинов».

Спустя некоторое время добросовестность, с которой мастер выполнял поручаемые ему заказы, изящество и превосходное качество снимков получили признание не только у покупателей, но и в профессиональной среде. В 1870 году Фелиш принял участие в двух отделах Всероссийской мануфактурной выставки – химическом, где представил «химические препараты, употребляемые в фотографии» и фотографическом, где экспонировал виды и стереоскопические снимки. Постановлением экспертного комитета фотографического отдела, утверждённого министром финансов 25 июня, экспонент А. Фелиш за фотографические работы был удостоен награды 5-го разряда «Почётного отзыва». Кроме того, Фелиш стал официальным фотографом этой выставки и производил съёмку её павильонов и экспозиций.

Журнал «Всемирная иллюстрация» сообщал читателям о поступивших в продажу фотографиях мануфактурной выставки: «60 снимков для стереоскопов по 30 к. за штуку. 50 больших снимков в 15-18 дюймов, по 2 р. за штуку, изготовлены в большом количестве. Большой выбор видов С.-Петербурга для стереоскопа и карточек. Полная коллекция 150 снимков. Торговцам делается большая уступка. Фотограф выставки А. Фелиш. Специалист для видов и внутренних снимков».16 В этом году мастерская располагалась уже по новому адресу — в доме № 42 на Большой Морской у самой Исаакиевской площади. Годовой оборот фирмы составлял 10 000 рублей, в ней трудились 6 наёмных рабочих, и её специализацией, согласно объявлению, были «Фотографические виды и стереоскопные снимки». Зимой того же года Фелиш сфотографировал 20 больших картин Айвазовского, и полученные с них снимки современники причисляли к лучшим образцам репродукции своего времени.

Спустя два года, в 1872-м, Россия праздновала 200-летие со дня рождения Петра Великого. Основные торжества проходили в столице, и Фелиш, преодолевая технические проблемы, с азартом снимал праздничное убранство памятников и зданий, связанных с деятельностью императора, и, забравшись со своим оборудованием на кровлю здания Сената, запечатлел самое главное событие – молебен на Сенатской площади, состоявшийся 30 мая. В тот же день в Москве во всём великолепии открылась Политехническая выставка, приуроченная к юбилею Петра I. Она заняла весь центр Москвы: кремлевские сады, набережную Москвы-реки вдоль Кремля, площадь внутри Кремля и Соляную площадь на Варварке. В 62 павильонах выставки в течение трех месяцев посетители знакомились с экспозицией, в которой были представлены промышленные, сельскохозяйственные, военные, научно-технические и культурные достижения Российской Империи. В одном из московских павильонов, в качестве иллюстраций к описанию Международной выставки садоводства, были выставлены шесть снимков Фелиша в формате 2430 см с изображением её интерьеров. (Выставка садоводства проходила в Петербурге в1869 году, а он был единственным фотографом, получившим на ней право съёмки). Выдающиеся качества этих снимков так впечатлили экспертную комиссию, что, несмотря на отсутствие автора в числе экспонентов фотографического раздела, петербургскому мастеру была присуждена награда – большая серебряная медаль за фотографии. Тогда же «за различные снимки в Петергофе и Императорских дворцах» фотограф был удостоен Высочайшей благодарности Двора Его Императорского Величества.

Запечатлённые светописцем виды Петербурга и Петергофа выпускались в продажу в нескольких вариантах. Самыми массовыми были тиражи на фирменных бланках в форматах т.н. «кабинет-портрет», «визит» и «стереоскоп». Их число довольно значительно, одних только «кабинеток» было издано более 300 сюжетов. Издавались им самостоятельно и целые сувенирные альбомы с видовыми фотографиями. Образцы таких альбомов St.Petersburg и Peterhof, снабженные надписью на обложке "Photographie und Selbstverlag v. A. Felisch in St.Petersburg» сохранились в Национальной библиотеке Франции в прекрасном состоянии.

С 1879 г. в деятельности Альберта Фелиша на фотографическом поприще наступил новый период, вписавший его имя в историю фотографии в качестве пионера русской фотопромышленности. В этом году неутомимый энтузиаст практически приступил к изготовлению сухих пластинок, первоначально домашними средствами, а в конце года выпустил в продажу первую партию сухих броможелатиновых пластинок. Спустя год Фелиш издал первую на русском языке отдельную брошюру по эмульсионному способу для фотографов, любителей и туристов «Броможелатинный способ, его значение и применение к фотографии», ставший первым учебником для русских фотографов по новой светописной технологии. В том же 1880-м в Петербурге на Невском проспекте в доме № 52 открылась «Первая русская фабрика желатинных эмульсий и пластинок» А. Фелиша, где производство происходило под непосредственным надзором его самого и двух сыновей. «Энергичный, знающий своё дело, всегда следящий за всеми нововведениями в фабрикации пластинок, А. Э. Фелиш постепенно расширял свою фабрику и улучшал производство. Вскоре фотографы-профессионалы и успевшие к тому времени народиться фотографы-любители по всей России фотографировали на пластинках Фелиша. Зная пристрастие русских ко всему заграничному и недоверие ко всему русскому, можно понять, насколько хороши были пластинки Фелиша, если им удалось с полным успехом конкурировать с заграничными».17 Постепенно фабрика увеличивала производство и к 1887 году выпускала до 50 000 дюжин пластинок в год, и на ней работало 15 русских рабочих. В это время она располагалась на Большой Итальянской улице в д № 31. Фабричная продукция неоднократно экспонировалась на фотографических выставках и получала награды за высокое качество фотопластинок. В 1890-е годы в России открылся ещё ряд фабрик, выпускающих подобный ассортимент. «Конкуренция стала сбивать цены на пластинки, нередко в ущерб их качествам. А. Э. Фелиш не мог мириться с таким направлением дела и, не желая выпускать товар дешёвый, но неизбежно плохой … в 1896 г. закрыл свою фабрику».18

17 июня 1908 года Альберт Эдуардович Фелиш скончался в Санкт-Петербурге на 72-м году жизни.

Оба сына Фелиша были его соратниками и трудились на семейном предприятии до его закрытия. После смерти отца, один из сыновей Иван с 1898 года работал в магазине по продаже фотопринадлежностей доверенным Иоахима Ивановича Стеффена, крупнейшего в России продавца фотоаппаратуры, оборудования и фотоматериалов.19 С 1905 года он стал ответственным редактором журнала «Фотографические новости». Этот журнал был создан по инициативе Н. Е. Ермилова и И. А. Фелиша и финансировался фирмой «И. Стеффен и Ко». На Фелише также лежала и вся хо­зяйственная и административная часть издательского дела. В начале 1920-х (?) Иван Фелиш переселился в Германию. Известно, что в 1925 году он работал управляющим берлинским торговым отделением Акционерного общества «Мимоза» (Фабрика фотографических бумаг в Дрездене) и был уполномоченный Всероссийского союза фотографов по подписке на журнал «Фотограф» в Берлине (Johannes Felisch, Berlin-Tempelhof, Lindenhof, Marienstrasse, 5). И ещё известно, что в 1929 году Иван Альбертович Фелиш был владельцем фотоателье «Foto-Felisch, Berlin, W-8, Taubenstr., 34».


1 Цитируется по: Дагерр, Ньепс, Тальбот - к столетию открытия фотографии / Сост. - С.В. Евгенов. М.: 1938. Доклад Араго в палате депутатов 3 июля 1839 г. при обсуждении законопроекта о приобретении изобретения французским правительством.

2 Цит. по: Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. Избранные эссе / Под. ред. Ю. А. Здорового. М.: 1996. С. 147

3 Dauthendey Max. Der Geist meines Vaters. ISBN: 978-3-86267-249-3. Перевод с нем. П. Тодорович-Редаелли.

См. так же: Peter Thiel. Karl Albert Dauthendey: erster Fotograf auf deutschem Boden // Main Post, 06.09.2014

4 Ольхин П. М. Как я ознакомился со светописью // Фотограф-любитель, 1904, № 10. С. 464-467

5 Новое изобретение. Дагерротипы "на бумаге", приготовляемые К. Даутендеем // Санкт-петербургские ведомости, № 2 от 3 января 1848 года. С. 7

6 Dauthendey Max. Ук соч.

7 Пантеон, 1852, № 1. Реклама

8 Статистические сведения о фабриках и заводах экспонентов, получивших награды на Мануфактурной выставке в С.-Петербурге в 1861 г. СПб., 1862. С. 154

13 По непроверенным сведениям Фелиш первое время стажировался в ателье своего земляка А. Лоренса

14 П. М. Ольхин. Путешественник фотограф // Вестник фотографии, 1888, № 8. С. 169

15 Там же

16 Всемирная иллюстрация, 1870. № 83. С. 544

17 Фотографические Новости, 1908, №7. С. 120

18 Альберт Эдуардович Фелиш // Фотографический Вестник, 1908, №7. С. 168

19 Иоахим Иванович Стеффен (06.10.1857, Любек – 27.10.1910, Санкт-Петербург) в 1881 году переселился из Любека в Россию и в 1882 году открыл в Петербурге магазин фотографических принадлежностей на Казанской улице в д. № 13. Позже владелец перевёл его на Казанскую улицу в дом № 5. В 1900-е гг. фирма «И. Стеффен и Ко» открыла филиал в Москве, в доме № 6 по Столешникову переулку. Погребён И. И. Стеффен на Волковом лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге.

20 Е. Дзюба, В. Занозина. Карл Карлович Булла. Ссылка на: РГИА, ф. 1284, оп. 58, д. 256, л. 5 в кат. выставки «Петербург. 1903 год в фотографиях К.К. Буллы» / ГМИСПб. 2003

21 По данным каталога «Петербург-Петроград-Ленинград в открытках 1895-1945» только с петербургской тематикой К. Булла издано более 50 сюжетов.

22 Для сравнения: профессиональный «Русский фотографический журнал» едва ли набирал тираж в 1000 экз., а тираж «Нивы» достигал 250000 экземпляров еженедельно.

23 И. Н. Божерянов. Невский проспект: 1703–1903: Культурно-исто­рический очерк жизни С.-Петербурга за два века. СПб, 1901-1903

24 Е. Дзюба, В. Занозина. Ук. Соч. С.



Фелиш
https://www.opentown.org/news/104782/

https://stereoscop.ru/photograph/%D1%84%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%88-%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82

http://www.rosphoto.com/events/sankt-peterburg_v_tvorchestve_nemeckih_fotografov_hih_veka-2985
Tags: Булла, Китаев, С. Петербург, Фелиш, старое фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments