sergej_manit (sergej_manit) wrote,
sergej_manit
sergej_manit

Categories:

Введенское кладбище.

Оригинал взят у lica_alica в Введенское кладбище, или московский Пер-Лашез

Помню, как впервые оказавшись в Москве и отправившись на обязательную тогда для новичка автобусную экскурсию по столице, была удивлена
и даже по-провинциальному шокирована тем, что обязательный объект экскурсии – кладбище. Ведь как ни называй, подбирая слова понейтральнее
- некрополь, место вечного упокоения, музей надгробной скульптуры, как ни философствуй о том, что все там будем, что такое кладбище –
серьезнейший культурный объект, суть одна: ты глазеешь и порой даже восхищаешься местом, которое для огромного количества людей – точка
беды и прощания с родными, близкими и любимыми. Вот и вчера, будучи едва ли не на самой интересной в своей жизни экскурсии, я мысленно
не раз просила прощения у всех встреченных там обычных людей, для кого наша группа была праздными гуляками…


Как ни странно для меня, а фотографий из такого роскошного для фотографирования места будет не так, чтобы очень много.
(Вообще-то там это дело вообще разрешено только по «благословению» ГУП «Ритуал», но пусть бы попробовал меня кто остановить!)





Почему смогла не много фото? Да потому, что я слушала и слушала, и слушала… Многие считают, что платить за такое не стоит, что можно подготовиться самостоятельно, почитать все в интернете и прийти вполне подготовленному теоретически. Можно, конечно. Но в данном случае точно не нужно, потому что экскурсию проводил «публицист, краевед и потомственный москвич Андрей Леднёв», человек с такими знаниями «вширь и вглубь», с таким собственным интересом к предмету, что даже я больше слушала, чем бегала за красивыми ракурсами, лишь иногда пытаясь совместить то и другое.

Погулять самостоятельно после экскурсии?  Так и хотела, вот только вместо запланированных двух с половиной часов мы гуляли почти четыре,
заканчивая экскурсию почти бегом и при полной вечерне-осенней темноте. Да-да, ночью и на кладбище…
Собственно, потому и фото, с которого положено бы начать рассказ, вот такое, ночное, уже на выходе)


Но внутри кое-что все же успела…
Немецкое, Иноверческое, ныне Введенское… XVIII век. Интернеты вам скажут, что в XIX веке сюда перенесены останки генералов Ф. Лефорта и П. Гордона. Соврут. Есть здесь Лефорт, нет здесь Лефорта, никто не знает. Его действительно затеялись перезахоронить, приступили к делу, но… по некоторым данным, так и не донесли, застряв где-то перед речкой Синичкой. А вот Патрик Гордон, «вершитель истории закатной "Московии", боевой генерал и адмирал, великий фортификатор, негоциант, дипломат, наставник Петра Великого в ратном деле» (и не только в ратном), есть.



Синичка, кстати, и сейчас течет у подножия Введенского холма, только, как и другие речки-москвички, замурована в бетон.

Кое-что, всего лишь кое-что… В памяти краткие вспышки фамилий, историй и лиц. И музыка. Да-да, звучала музыка. «Лакримоза» в исполнении Марии Вениаминовны Юдиной, например. У меня никак не выходит вставить аудиофайл, но ведь и отсюда можно только слушать.



Русская пианистка, лишь один эпизод из жизни которой говорит больше, чем толстые монографии:
"Однажды в Радиокомитете раздался телефонный звонок, повергший в состояние ступора всех тамошних начальников. Звонил Сталин. Он сказал, что накануне слушал по радио фортепьянный концерт Моцарта в исполнении Юдиной. Спросил: существует ли пластинка с записью концерта? "Конечно, есть, Иосиф Виссарионович", - ответили ему. "Хорошо, - сказал Сталин. - Пришлите завтра эту пластинку ко мне на дачу".

Едва была повешена трубка, руководители Радиокомитета впали в дикую панику. Дело в том, что на самом-то деле никакой пластинки не было, а концерт передавали из студии. "Но Сталину, - рассказывает Шостакович, - смертельно боялись сказать "нет". Никто не знал, какие будут последствия. Жизнь человеческая ничего не стоила. Можно было только поддакивать".

Срочно вызвали Юдину, собрали оркестр и ночью устроили запись. Все тряслись от страха. И только Юдина была спокойна. Дирижер от страха ничего не соображал, пришлось его отправить домой. Вызвали другого - та же история: он дрожал сам и сбивал оркестр. Только третий дирижер смог довести запись до конца. Это был уникальный случай в истории звукозаписи - смена трех дирижеров. К утру запись была готова. На другой день в сверхсрочном порядке была изготовлена пластинка в одном экземпляре, который и был отправлен Сталину.

Но история на этом не закончилась. Через некоторое время Юдина получила конверт, в который было вложено 20 тысяч рублей - огромные по тем временам деньги. Ей сообщили, что это сделано по личному указанию товарища Сталина. И тогда она написала Сталину такое письмо: "Благодарю Вас, Иосиф Виссарионович, за Вашу помощь. Я буду молиться за Вас денно и нощно и просить Господа, чтобы он простил Ваши прегрешения перед народом и страной. Господь милостив, он простит. А деньги я отдам на ремонт церкви, в которую хожу".
(С.Волков).

И личная судьба: ее жених, альпинист, перед свадьбой погиб в горах.

И все же взгляд ловит и ловит прекрасное, отметая от разума трагическое…













Что-то пока в состоянии не лучшем, хотя именно такое состояние отчетливее всего говорит о глубине времени, текущем в этом месте. Но и реставрированных надгробий немало. Проведенных удачно, как здесь, на памятнике XIX века…

…или здесь, на могилах Георга Лиона и Александры Ивановны Рожновой, где мемориал украшен цветной мозаикой по мотивам картины Арнольда Бёклина "Остров мертвых"…

…и неудачно, как с случилось с неканоническим изображением Христа на барельефе, созданном Анной Голубкиной.

Вы же понимаете, экскурсия! С человеком, переполненным знанием! В каждой точке – рассказ, рассказ, рассказ… Я буду неделю писать, если попытаюсь передать все услышанное. Так что прямо тут, среди поста, просто рекомендую сходить любому, кому интересно: ник Андрея в Фейсбуке - Яузская Москва, группы он водит на Введенское не редко. Ну, а я еще немножко переберу фотографии и то, что услышала.

К слову, после экскурсии чаша весов добра и зла в отношении Юрия Михалыча качнулась у меня в душе в сторону добра. Оказывается, процесс планомерного уничтожения старинных кладбищ, начавшийся со стирания следов «отеческих могил» еще большевиками и продолжавшийся беспамятными «строителями коммунизма», был остановлен именно им. А ведь могли лишиться и Ваганьковского…
А именно это кладбище, Введенское, спас могущий разразиться международный скандал: слишком много здесь имен и фамилий таких, после уничтожения памяти которых стране можно было уже и не отмыться.
Утрачено многое, к сожалению. Не прошла даром идеология, в которой «все вокруг советское, все вокруг мое» - воровали с могил нещадно. Не прошли даром 90-е, когда украли практически всю бронзу. Теперь можно только услышать, что и здесь вот, в основании памятника Карла Юльевича Давыдова, была когда-то бронзовая виолончель.

Но и здешняя история - история не только потерь, что-то обрело «вторую жизнь». Ее я, пожалуй, попробую передать полностью.
Мавзолей семьи Эрлангеров, построенный по проекту Федора Шехтеля, на одной из внутренних стен которого мозаика «Христос-Сеятель» работы Петрова-Водкина (что само по себе уже звучит удивительно). В ряду прочих памятников не самый, может быть, роскошный, но с самой удивительной современной историей.

«Как-то Бог сделал, что я заболела. И я лежала в постели 10 лет, выходила из дома только в церковь. И я молилась тогда: «Господи! Не дай мне погибнуть, а пошли на добрые дела в городок, это я кладбище называла городком... Пойдем, детынька, я тебе покажу, что там есть», - это из документального фильма «Прощеное воскресенье», героиня которого – Тамара Павловна Кронкоянс, без которой мавзолей, скорее всего, пришел бы в такое же запустение, как и другие, и не увидел бы никто ту мозаику Петрова-Водкина, и не было бы на Введенском клабище часовни старца Зосимы, последнего духовника Троице — Сергиевой Лавры перед её закрытием после революции. Приговоренная к смерти врачами, она пришла сюда и стала жить в железном вагончике возле этого мавзолея, руками разгребать в нем разруху, расчищать мозаику. И так 12 лет! Собирала подаяние, на него и жила, и содержала дорогие для нее могилы, и сооружала часовню старца Зосимы (ее грабили бомжи, а она восстанавливала вновь), и сделала часовню из самого этого мавзолея. И выглядело бы все это чистой православной сказкой, если бы не реальность, в которой Тамара Павловна – человек вовсе не елейно-добренький, а, скорее, тот самый московский блаженный, юродивый – одновременно святой и невыносимый. Бывала груба с посетителями, кого-то пускала в часовню, кого-то нет по одной ей ведомым причинам, пошли конфликты с кладбищенскими работниками, церковниками, и 12 лет жизни здесь закончились вызовом милиции и выдворением с кладбища. Часовню-мавзолей, созданную ее руками, разумеется, приписали к церкви, часовня же старца Зосимы, насколько я поняла, живет «своей жизнью».



Вы думаете, это конец истории? Кто-то из наших спросил, мол, а где «блаженная Тамара» похоронена, опередив и мой такой же вопрос. Ведь трудно представить, что могло быть какое-то иное продолжение. Но оно есть: Тамара Павловна жива, и после ухода ее с Введенского кладбища произошло с ней еще одно невероятное для обывателя событие. Ее духовник отец Георгий из Почаевской лавры ей сказал, что она должна попросить у всех прощения и уйти с кладбища навсегда, что она и сделала прямо в храме в Прощеное воскресенье. Говорят, видят ее нередко у одного из храмов на Солянке…

Нет, после такой истории, после того, как посмотрела этот фильм, надо сделать паузу.

В этой части темы искусства, как такового, будет меньше, зато полнее окажутся истории.

«Спешите делать добро! - помните?

Мое уважение всем, кто помнит, а вот я сама, увы, этим похвастаться не могла. То есть фразу знала, и само по себе имя доктора Гааза знала, только два этих знания вместе никак не связывала. И вот стояла рядом с памятником и понимала, что ни у какого другого возрастом старше полутора веков не встретила таких явных следов современного уважения и почитания. Горят свечи, теплится лампадка, цветы, явно недавние… вся оградка в цветах. Возможно, кто-то брезгливо передернет плечиком, ведь все это – дело рук и памяти освободившихся из мест заключения, их родных и тех, кто уверен, что пострадал безвинно. Но не я, я стараюсь помнить про «от сумы и от тюрьмы…».

«Святой доктор», «божий человек», «чудак», «неистовый филантроп», «милосердный доктор» - все о нем, о Фёдоре Петровиче Гаазе, который от рождения был Фридрих-Иосиф Хаас. Человек без семьи, ведь обзаведись ею, и не станет хватать времени на помощь сирым и убогим. Тот самый, кого не признали грабители и вознамерились раздеть среди зимы, а поняв, кто это, после его просьбы дойти до дома и там уже отдать пальто, проводили чуть не под руки сами и наказали больше по таким темным улицам не ходить. Тот, который дал денег пойманному с поличным вору. Тот, кто добился, чтобы вместо неподъемных двадцатифунтовых кандалов, в которых прежде этапировали ссыльных, для них была разработана более легкая модель, прозванная «гаазовской», и еще, чтобы кольца на концах цепей, в которые заковывались руки и ноги арестанта, были обшиты кожей. Тот, кто на себе пробовал их действие (потому и на ограде его могилы по сей день висят эти кандалы). Тот, кто не брал денег за лечение бедняков. Тот, кого хоронили за счет полицейского управления, так как он, успешный практикующий врач, все свои деньги тратил на помощь другим. Но и проститься с ним пришли 20 тысяч человек, и гроб несли на руках до самого Введенского кладбища. Католик, о чьем здоровье с разрешения постоянного его оппонента, св. митрополита Московского Филарета, служили молебен («Бог благословил нас молиться за всех живых»), а потом и панихиды в православных храмах.

Только один эпизод:
«Однажды на заседании Московского тюремного комитета, членом которого был и московский владыка митрополит Филарет, Гааз так ревностно отстаивал интересы заключенных, что даже архиерей не выдержал и возразил: «Да что вы, Федор Петрович, ходатайствуете об этих негодяях! Если человек попал в темницу, то проку в нем быть не может». На что Гааз ответил: «Ваше высокопреосвященство, Вы изволили забыть о Христе: он тоже был в темнице».
Филарет, сам, к слову сказать, много усердствующий для нужд простого народа и причисленный впоследствии к лику святых, смутился и проговорил: «Не я забыл о Христе, но Христос забыл меня в эту минуту. Простите Христа ради».

Поразительно, но порой ты бываешь просто слеп, глядя, но не видя… Вот же, я была здесь летом, это совсем рядом с моим городом – деревенька Тишково, где была когда-то усадьба, в числе прочих хозяев принадлежавшая и Федору Петровичу Гаазу, еще до того, как целью его существования стало служение отверженным. Потом и она пошла с молотка, и дом в Москве. Все, что от нее осталось сейчас - липовый парк да мостик через бывший рукотворный канал.
И памятник. Да-да, доктору Гаазу – от здешних жителей, которые помнят сами и берегут память для других. Вот только что узнала, что есть в селе и музей, надо будет наведаться…


К следующей теме подступаюсь который раз и никак не сложу ее в слова… Она о легендах про чудотворные статуи Христа.
"Была на Введенском кладбище когда-то еще одна достопримечательность, известная всей православной Москве. Но в советское время ни в одном источнике это, по понятным причинам, упомянуто раньше быть не могло. На надгробии фабрикантов мануфактурных изделий Кноппов стояла фигура Христа, почитаемая как чудотворная. А.Т. Саладин так описывает это надгробие: «Огромная продолговатая площадка с оградой в греческом вкусе, с вазами на столбах, замыкается руинами античного портика. У входа на ступеньках во весь рост стоит бронзовое изваяние Христа работы prof. R. Romanelli. Невольно останавливаешься перед этим памятником. Исчезают вдруг окружающие его могилы, оживает Христос, движется его рука, указывая на вход, и слышится тихий голос: memento mori!» (Есть свидетельства, что скульптура Христа была гранитная или мраморная.) Ежедневно много людей собиралось у надгробия Кноппов. Причем все паломники приносили с собой воду. Водой поливали десницу Христа, и, когда она стекала, ее тут же собирали во что-нибудь. Как рассказывают, та вода приобретала чудодейственные лечебные свойства, и очень многие были исцелены ею. Разумеется, такой объект поклонения не мог долго существовать в советской столице. В 40-е или в 50-е (по разным сведениям) годы фигуру Христа с надгробия Кноппов увезли". (Ю. Рябинин "Жизнь московских кладбищ")

Увезли в Троице-Сергиеву Лавру, где можно увидеть ее в Церковно-археологическом кабинете Московской духовной академии. Если прорветесь, конечно…

А склеп стоит, гол и полуразрушен (не крыша, нет, она так и задумана была при строительстве), знаменит ныне у готов под ником «Вампирка».

Но ведь свято место, как известно, пусто не бывает, и молва людская рождает новую легенду, теперь уже про статую Христа на могиле Рекк-Третьяковых, перенеся именно на нее чудотворные свойства той, что убрана с глаз долой. Тем более что история ее установки вполне этому способствует: появилась она здесь из-за обещания, данного Петром Михайловичем Третьяковым своей теще еще в 1913 году, после смерти тестя. Революция, Вторая Мировая, смерть жены, прошедшей через сталинские лагеря… И все-таки в 1946 году статую установили.


Возвращаясь к склепам и мавзолеям. Еще одна легенда, больше говорящая не о чудесах, а о неистребимой вере в них народа нашего. Не зря описывается она с немалой долей иронии: «Жила-была женщина, которая очень любила своего мужа. Потом муж умер, а женщина, ну никак не могла смириться с его смертью: отказывалась от еды, не спала, все время проводила на кладбище, оплакивая своего любимого.... А в один прекрасный день написала на склепе: "Хочу, чтобы мой муж ожил". Муж, конечно, не ожил, но к склепу однажды пришел мужчина, страдающий половым бессилием, и тоже что-то написал. Надо сказать, что он был похож на покойного вдовушкиного мужа, как брат-близнец. С первого взгляда они полюбили друг друга и жили долго и счастливо...".





И что вы думаете? Теперь народ ходит и пишет, ходит и пишет… И добро бы писал только такое и на этом самом месте:

Но нет, пишет повсюду, а уж что именно! Не буду и цитировать…


Ну, да хватит легенд, просто пройду еще немного, посмотрю и вспомню.














Захоронение французских солдат, погибших в войне 1812 года. Правда ли, нет ли, но говорят, что земля внутри ограды, основа которой – вкопанные жерлами в землю настоящие пушки той войны, - территория Франции.



Впрочем, это не так уж важно, важно, что их тут много, французов, объединенных именно своей страной и нацией. Важнее, чем то, что одни шли завоевывать, а другие – защищать, главное, что свои их помнят. Ну, а мы склоняем головы перед вторыми…

Еще к войне 1812-го. Здесь - генерал Петр Пален (1778–1864), который, находясь со своим корпусом в арьергарде 1-й русской армии и сдерживая многократно превосходящего числом неприятеля, позволил Барклаю отойти к Смоленску и, таким образом, спас армию, а значит, и всю кампанию.



И еще к ней же. Есть памятник и нашим воинам, но… как бы помягче… фиктивный, что ли. Было когда-то на месте дома на Кутузовском, известного своим главным жильцом – Леонидом Ильичом Брежневым, большое захоронение погибших в 1812-м русских солдат. Было. Потом – Кутузовский, дом и рассеявшаяся память. Потом при очередной стройке нашли какие-то косточки, торжественно объявили их останками героев той войны, перенесли сюда и воздвигли памятник. Такая вот историческая память…

Эйнем, имя которого на виду у всей Москвы, но который никакого отношения к славе фабрики в действительности не имел. И жил, кстати, не в России, а вот похоронить себя завещал именно здесь.

Сигурд Оттович Шмидт, имя для московских краеведов столь известное, что в расшифровке не нуждается. 91-летний ученый завещал похоронить себя рядом с мамой и няней - о многом говорит, правда?..
«Я — пережиток XIX века, в XX веке доживший до XXI, я бы так сказал».

Памятник Ольге Лепешинской показывать не буду – незачем тиражировать то уродство, которое недостойно ее памяти.

Под этим крестом из рельсовых полос, установленных на локомотивные колеса, украшенным вагонными буферами и сцепными приборам – Христиан Мейен, богатый железнодорожный предприниматель.

Совсем неприметно – Валентин Свенцицкий, проповедник, публицист, драматург, прозаик и богослов, известный уже одним лишь тем, что открыто не признал «КГБ-шного» митрополита Сергия. После смерти в ссылке тело привезли в Москву, где обнаружилось, что оно нетленно и благоуханно. Но… неудобный святой оказался, так и лежит здесь непризнанный, под простым железным крестом.

Семейное захоронение Феррейнов.

Птица Сирин — работа Сергея Коненкова на могиле писателя Михаила Пришвина.

Братья Васнецовы.

Место, соединяющее в себе реальное захоронение и кенотаф – символическое. Второго человека здесь нет, год смерти 1937… Таких могил на Введенском немало, да и только ли на Введенском.

Самые, пожалуй, жутковатые места кладбища – участки, ждущие своих обитателей. Все готово, и памятничек стоит красивый, давай, земля ждет…

«На вот и все» - барельеф, традиционно завершающий такие фоторассказы, но в истории этого места сказанное и показанное настолько не все, что надо бы съездить туда еще не раз.

А пока, пока выдохнуть, просто пошуршать осенними листьями, погрустить, потрепать за ухом главного кладбищенского сторожа, ни на миг не забывая, что сами мы еще очень даже живы!



Tags: Москва, кладбище, памятник, скульптура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments