Виталий Бианки и Валентин Курдов в Вятке. 1930г.

В.И.Курдов Старая усадьба. 1974г.


В июле 1930 года, Виталий Бианки вместе с художником Валентином Курдовым, отправились в путешествие по Сибири, была однодневная остановка и в Вятке. Вот как описывает Бианки свой приезд в незнакомый город в книге "Конец земли", предварительно дав телеграмму чтобы встретили.


Путевые впечатления 1930 года
Борису Степановичу Житкову
В. Бианки, В. Курдов

***
В три часа — ночи, утра ли? — Вятка.

Врывается в вагон наш друг — художник. Штаны — воздушный шар, глаза как у сыча. Бурные объятья.

Хватает наши вещи, выкидывает из вагона. Попробуй с ним поспорь!

Через весь город на сонном извозчике — трюх-трюх- трюх-трюх. Смешно после поезда.

В Вятке спешить некуда.

Светло, но спит город. Деревянные домишки прикрылись тополями. Собаки дремлют. Покой.

В одном только доме — большое кирпичное здание с широкими окнами — огни, стук, работа.



фото из журнала tornado_84

— Фабрика?

— Не. Мастерская учебных пособий.



А дальше — дряхлая деревянная старушка стоит в тенистом саду — театр.
Возница жалуется:

— Сколько раз принимался, — никак сгореть не может. Обещают каменный.

Наконец и обиталище друга: на окраине покойный низенький домик, весь желтый. Собственной искусной рукой художника наведен простенький русский орнамент.

Рассказывает друг: красил ночами, чтоб не глазели соседи. Одолеют советами, делать-то ведь нечего им.

Чистый дворик с курами и кошкой, крошечный садик, густой, как дедова борода. Флигелек, на нем палка, на палке — бодрый петушок из жести вертится туда и сюда.

— «Сама садик я садила, сама буду поливать!» — подмигивает Валентин.

Потом становится серьезным:

— Подзакусить бы? Целую ведь ночь не ели.

Вот желудок! Не желудок — трест точной механики.

Пьем чай со всякими домашними благами: тут и коржики, и пирожки, и грибки в сметане, и румяная клубничка.

Отправляемся к другому приятелю, тоже художнику.

Дом с белыми колоннами, дремучий сад. В деревянном флигельке за крепкими ставнями спит наш приятель. На двери — здоровенный замок.

Долго стучим в ставни. Наконец вылезает в окно.

Лобзания. И снова — никак не откажешься — пьем чай с многочисленными благами.

Назад возвращаемся, — на столе уже дымятся тяжелые пельмени.

— Извините уж: из баранины. Говядины не выдавали.

А к пельменям уксус черный и уксус белый — на вкус.

Мы едим весь день. Валентин — в прекрасном настроении. Я все высчитываю про себя, на сколько лет теперь мы от Ленинграда? Но расчет так и остается неоконченным: чудовищная лень охватывает мозг, и голову клонит сон.

Как очутились мы вечером в цирке? Пахнет мокрыми опилками, лошадьми, брезентом. Женщина-вентролог — в скобках: чревовещательница — в гусарском костюме разговаривает с куклой-беспризорником.

Испытываю мучительное чувство: все хочется подтужить свой ремень, обдернуть курточку, — а их нет, и за два дня в поезде отросла густая колкая борода.

Ночью опять трюх-трюх, трюх-трюх на вокзал. Не спеша благоухают цветы в садах. И сквозь дрему вспоминается, — рассказывали за чаем в доме с белыми колоннами, — вспоминается строчка за строчкой надгробная надпись на одном из вятских кладбищ:

Здесь Яков Банников лежит,
Не вздумал дольше он пожить,
До тридцати шести лет дожил
И умер, здесь себя положил.

Прохожий, сделай праху честь,
В тебе коль здравый разум есть.
Ты будешь тем же награжден,
Коль смертью будешь побежден.

И уже утром, на рассвете, когда сели, наконец, в поезд, я еще раз взглянул на мирно дремлющую Вятку и простился с ней.

Проснулись, — а поезд отходит уж от станции Пермь.

Бианки В. В. Конец земли : путевые впечатления 1930 года // Бианки В. В. Собрание сочинений : в 4 т. Т. 4 : Очерки, рассказы, статьи, дневники, письма. Л.: Детлит, 1975. С. 10-12.
______________________________________________________________________________

     Установить женщину вентролога  выступавшую в вятском цирке, не составило большого труда. До войны в этом жанре работала только одна артистка - Мария Григорьевна Донская.  Нашлось и подтверждение этому, в виде рекламных объявлений в "Вятской правде"  за 1930 год.
Кроме куклы- беспризорника, была еще и говорящая собака.



Искусство вентрологии - чревощения



     А вот кто были приятели художники, Бианки не упомянул.  Очевидно что знакомы были они хорошо, может кто-нибудь из студенческой молодежи, или из ровесников, поколения Чарушина и Васнецова. Зацепится не за что, но вот дом с белыми колоннами, и дремучий сад, заставляют задуматься. Дома с белыми колоннами в Вятке - по пальцам можно пересчитать. А  домов с дремучим садом еще меньше, даже может один единственный.