Categories:

Художник Виктор Таубер об Анне Ахматовой...

Таубер Виктор Исаевич   (1901 - 1990 г.) Член Союза художников СССР. Художник книги.
- Проиллюстрировал не одну сотню детских книг --
https://yandex.ru/images/search?text=%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%B8%D0%BA%20%D1%82%D0%B0%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80&stype=image&lr=2&noreask=1&parent-reqid=1482261438357599-18360194224328927182154549-sas1-5626&source=wiz
....

В своих мемуарах он поделился воспоминаниями о встрече с Ахматовой --


                                                                                             АННА АХМАТОВА.

- Какая была Анна Ахматова? Ну, стихи всем известны, а вот она сама какая? С таким вопросом обращались ко мне, после того,
как я у Арсения Тарковского познакомился с поэтессой. Ее заинтересовали мои снимки Коломенского, его старые яблони за оградой;
что-то связанное с воспоминаниями юности…
      Снимки я преподнес Анне Андреевна – она одарила меня царственной улыбкой и надписала на своём сборнике
«Из шести книг» Виктору Исаевичу в день встречи». Книжку я старательно прячу в надежное место.
Так вот, сама Ахматова не перечеркивала привычный образ «Четок», но с существенной оговоркой – передо мной сидела величественная женщина,
но уже порядком располневшая. Былой грации не осталось и следа, но появилось новое, чего, вероятно, в юности не замечалось – значительность,
мудрое раздумье. Жизнь научила многому. Как будто спокойно Ахматова рассказывала:

- Это происходило так: было рано, вдруг звонит телефон: «Анна Андреевна, дорогая, ну как там у Вас? Как чувствуете себя?» Через пять минут –
еще звонок. Потом еще и еще и все те же осторожные вопросы, совершенно непонятные. Наконец, после десятого звонка, я не выдерживаю:
     Да что такое, что случилось»? «Как, - отвечают мне, - вы что, ничего не знаете, газет не читали? Отвечаю – «Где вы видели женщин,
читающих газеты?» - Ну, так бегите скорее к киоску!» Принесла я газету и обмерла – в пол-листа портрет Жданова, и обо мне и Зощенко – там я
блудница и что-то про «ночей пламенный чад». Первая мысль мелькнула «бежать и к Зощенко; несчастный неврастеник мог и не выдержать,
я покрепче была. Вы спрашиваете, как все же я устояла, а он, мужчина, погиб впоследствии?

Разгадка проста: не только нервы – сыграло роковую роль то обстоятельство, что Зощенко рухнул с большой высоты, он был широко читаем:
я же свалилась просто со стула, - не издавалась тогда. Забавно получилось в машине, на пути к Зощенко: прислушиваясь к разговору моему
со спутником, водитель неожиданно оборачивается ко мне и спрашивает: «Вы вот все толкуете о Зощенко, а что вы можете сказать
про Анну Ахматову, известную блудницу?» - «Анна Ахматова – это я», - отвечаю я шоферу. Тут машина наша качнулась и мне показалось,
что мы валимся в кювет».

Потом заговорили о музыке. Я сказал Анне Андреевне, что люблю стариков; дальше XVIII века так и не пошел. – «И я тоже, пожалуй, - ответила она
и добавила: А вы слышали поразительного исполнителя Баха, канадца Глена Гульда?» Перешли на живопись и тут все-таки сказалась женщина! –
упомянув молодого Модильяни, своего парижского кумира, Ахматова увлеклась: - Модильяни, - сказала она, - смеялся над мирискуссниками:
просто хохотал, перелистывая их монографии. Сказано это было немножко в пику мне. Я догадался, что перед моим приходом Арсений показывал
Анне Андреевне мои иллюстрации, весьма далекие от канонов великого итальянца. Но тут уместно припомнить известные строки той же Ахматовой:

От других похвала, что зола,
От тебя и хула – похвала.

Хулы, впрочем, не было; как будто я даже понравился Анне Андреевне, Арсений подтвердил это. Меня же она покорила окончательно, когда,
увидев красивый закат за окном, совсем молодо выбежала на балкон и захлопала в ладошки. Можно допустить, что и министр двора,
Вольфганг Гете, тоже по временам валял дурака, поэт – это надолго…

Фотографии в альбоме «Неразобранное», на Яндекс.Фотках