Про пчёл и мёд ...

Писано с натуры. 2012 г.

Не могу прийти в себя. Сегодня ночью мне показалось, будто я понял, что такое мозаика. Мне приснилось, что фрагменты смальты – это зерна в початке,
и каждое зерно, как полагается, – начало новой небывалой жизни.
  А сейчас я стою внутри Сан-Витале и самого себя чувствую зерном или камнем, вправленным в это неимовенрное сияние.
Не понимаю, как можно было создать столь тонкие, нежные, богатые, задевающие за все струны твоей внутренней арфы образы
в такие жестокие времена.
Нет ли связи между жестокостью, коварством, вероломностью эпохи и высокой проникновенностью образов? Наверное нет.
Здесь нет ни одного квадратного сантиметра, который не хотелось бы запомнить навсегда, уберечь от времени, увековечить.
   Впрочем, это ты, смертный зритель, нуждаешься в увековечении. И пока ты смотришь, задрав голову, прибавляешь свое зрение к этому золоту,
кажется, что оно разгорается от твоего взгляда, словно ты подливаешь масла в этот византийский огонь.
Чего тут больше? Наивности? Утонченности? Веры в то, что на это смотрит Бог? Или понимание того, что ты УЖЕ в Царствии Небесном,
и никакие превратности жестокого мира до тебя не доберутся, пока ты смотришь на это? Это Царствие Небесное не римское,
не константинопольское, не киевское, не московское. Оно и римское, и константинопольское, и киевское, и московское, и тибетское, и киотское.
И пока ты смотришь, ты везде, ты всегда, как пчела в меду, даже не сопротивляющаяся тяжести этого медвяного сияния.