Ох, уж эти сказочники!

Про глубокий мир сего мультфильма можно ниже прочитать...

А я ещё вспомнил что недавно читал любопытное ---

"Ох уж эти мне сказочники!
Нет чтобы написать что-нибудь полезное,
приятное, усладительное, а то всю подноготную в земле вырывают!..
Вот уж запретил бы им писать!
Ну, на что это похоже: читаешь... невольно задумаешься,
— а там всякая дребедень и пойдет в голову; право бы, запретил им писать;
так-таки просто вовсе бы запретил."


Кн. В Ф. Одоевский


А почему я вспомнил --
-- текст этот, Одоевского, -- был использован в качестве эпиграфа
одним великим писателем в известном произведении ...







Прошлогодний снег
от alexander_pavl


В один из исторических моментов на советских экранах вдруг появились мультфильмы, представляющие Вселенную в виде потока непрерывных трансформаций.
Эти анимационные фильмы сразу же полюбились зрителю, стали, как выражаются в постсоветской России, «культовыми». Первым, самым малоизвестным, самым изысканным и интеллектуализированным артобъектом этого ряда стал мультфильм Прийта Пярна «Зелёный медвежонок» (1978 год), но будем считать, что он пришёл слишком рано, опередив общесоветский тренд. Настоящий же культ возник вокруг представленного в 1981 году омнибуса А.Татарского и И.Ковалева «Пластилиновая ворона», в коем оная ворона играла ключевую роль.







Разгадать «Пластилиновую ворону» несложно для любого, помнящего телерепортажи со съездов и заседаний элиты КПСС. Увешанные золотыми регалиями всемогущие косноязычные старики, слабоумные демиурги советской Вселенной, с высокой трибуны пытались рассказывать советскому народу сказки и басни, постоянно путаясь в сюжетах, забывая слова и смешно перевирая моральные выводы. Тандем Татарский-Ковалёв в изящной форме высмеял маразм советского дискурса, сделав его понятным даже дошкольникам – за это ехидство простые люди и возлюбили «Пластилиновую ворону». Конечно, далеко не все формулировали свои ощущения от мультфильма в такой форме. Но всем было понятно, что анархистская «Ворона» даёт ключик к пониманию многих феноменов советского мироздания.

В общем, с этим фильмом проблемы нет. А вот «Падал прошлогодний снег» из 1983 года задаёт несравненно большее количество загадок.

Прежде всего, мир, представленный в ППС, разработан намного тщательнее, и демиург этого мира, сказочник, не путается в сюжете, а выстраивает логическую последовательность событий. Впрочем, событий в фильме так много, что зритель не успевает проследить все причинно-следственные связи и выхватывает из стремительного потока лишь отдельные фрагменты.



Пластичность мира внутри ППС связана не только с тем, что действие разворачивается в «одной пластилиновой местности», но и с тем, что «местность» деформируется в результате перманентного вмешательства рассказчика-демиурга. Вот как он скажет, так всё и становится. Однако в сравнении с безумным потоком буквализированных метафор «Вороны» в ППС внесена две дополнительная особенность: рассказчик не всегда воздействует на мир именно так, как ему хочется. Иногда мир ускользает от его власти: если отвлечься или заглядеться на какие-то пустяковые мелочи, мир начинает проявлять своеволие. На грядках вырастают ананасы, брутальные «граждане, любящие арбузы», уклоняются от сюжета, кто-то ворует кружечку, а мельник успевает отыграть своё номер ещё до начала рассказа «сказки про мельника». В этом есть что-то от «квантовых эффектов», когда сам процесс наблюдения искажает наблюдаемую реакцию.

Намёк на сложносмть скрыт уже в саундтреке несравненного Геннадия Гладкова. При всей лихой разухабистости музыки, сопровождающей фильм, она очень хорошо проработана изнутри. Это кинтэссенция музыкальной «советскости», подаваемой с ироническим сдвигом. Музыкальные такты Мишеля Леграна в интепретации Поля Мориа сменяются подпрыгивающими мотивами русской плясовой, перетекают в почти откровенные заимствования у Владимира Косма, любимого советскими людьми за музыку к вульгарным комедиям Клода Зиди, и вдруг срываются в еврейский клецмер. Это подсказка. Ведь в русских сказках дураку и бездельнику всегда везёт, он и в самом деле, как анонсирует сказочник, становится царём, а вот аналогичный еврейский персонаж, шлемазл местечкового фольклора, никогда не получает ничего, даже если вплотную приближается к успеху.



Но самое главное и в музыке и в сюжете припасено авторами ППС в финале. Когда сказочнику надоедает издеваться над своим героем и он оставляет его в покое, дурак, бездельник и мечтатель достаёт из кармана флейту, садится на мосту между миром навязчивой деревенской социальности и миром лесных метаморфоз, воплощающих подсознательные импульсы на манер Соляриса, и играет прекрасную музыку. Оказывается, этот косноязычный растяпа – художник, творец прекрасного, и под его музыку зажигаются звёзды (значит, это кому-нибудь нужно). И в этом, в звёздах, загорающихся над нелепым гением, в этом смысл фильма о прошлогоднем снеге.

https://alexander-pavl.livejournal.com/179211.html