sergej_manit (sergej_manit) wrote,
sergej_manit
sergej_manit

Categories:

" Стрелялись! Оба красавцы, и оба наповал! " ... )

-- что то у Пушкина было ещё вроде про неё... но совсем уж нецензурное ) ...
Обсужение опять же хорошее.
... Портрет её на открытках советских всегда меня в детстве изумлял чрезмерной откровенностью, по сравнению с современницами другими :)
Впрочем... балерина жеж! ))))

Пишет babs71 (babs71)
https://babs71.livejournal.com/1041967.html#comments

Петербургский календарь. 24 ноября.




Ровно 200 лет назад 24 ноября (12 ноября по старому стилю) 1817 года состоялась одна из самых знаменитых дуэлей в русской истории -
"Четверная дуэль". В ней участвовали кавалергардский штабс-ротмистр Василий Васильевич Шереметев, камер-юнкер Александр Петрович
Завадовский, драматург и дипломат Александр Сергеевич Грибоедов и будущий декабрист Александр Иванович Якубович.

Поводом для конфликта послужила, как это часто бывает, женщина - звезда балетной сцены тех лет Авдотья Ильинична Истомина
(благодаря Пушкину, увековечившему ее в "Евгении Онегине", это теперь самая известная русская балерина той эпохи).







Около двух лет она была возлюбленной Шереметева и жила на его квартире

, но в ноябре 1817‑го у них произошел разрыв. 17 (5) ноября Истомина отправилась на чаепитие к Грибоедову, делившему квартиру с Завадовским.

Как позднее показывала на следствии балерина: «Вскоре приехал и Завадовский, где он, по прошествии некоторого времени, предлагал ей о любви,
но в шутку или в самом деле, того не знает, но согласия ему на то объявлено не было, с коими посидевши несколько времени, была отвезена
Грибоедовым на свою квартиру» ("Несколько времени", правда, на деле означало двое суток).

Об этом эпизоде, однако, узнал Шереметев и на свою беду решил посоветоваться о том, как поступить в таком случае, с Якубовичем.

Якубович же был весьма известным бретером, поэтому его реакция (по свидетельству близкого друга Грибоедова, Жандра) была такой:«— Что делать, — ответил тот, — очень понятно: драться, разумеется, надо, но теперь главный вопрос состоит в том, как и с кем. Истомина твоя была у Завадовского, но привез ее туда Грибоедов — это два, стало быть, тут два лица, требующих пули, а из этого выходит, что для того, чтобы никому не было обидно, мы, при сей верной оказии, составим une partie carrée: ты стреляйся с Грибоедовым, а я на себя возьму Завадовского».Когда собеседник Жандра удивился: «Да помилуйте… ведь Якубович не имел по этому делу никаких отношений к Завадовскому. За что же ему было с ним стреляться?» — Жандр ответил: «Никаких. Да уж таков человек был. Поэтому-то я вам и употребил это выражение: „при сей верной оказии“. По его понятиям, с его точки зрения на вещи, тут было два лица, которых следовало наградить пулей, — как же ему было не вступиться?»

Результатом вмешательства Якубовича стала двойная дуэль: Шереметев должен был стреляться с Завадовским, а за ними к барьеру должны были выйти Якубович с Грибоедовым. Стрелялись на Волковом поле, на дистанции в восемнадцать шагов с барьерами на шести шагах. По словам Жандра, «Когда они с крайних пределов барьера стали сходиться на ближайшие, Завадовский, который был отличный стрелок, шел тихо и совершенно спокойно. Хладнокровие ли Завадовского взбесило Шереметева, или просто чувство злобы пересилило в нем рассудок, но только он, что называется, не выдержал и выстрелил в Завадовского, еще не дошедши до барьера. Пуля пролетела около Завадовского близко, потому что оторвала часть воротника у сюртука, у самой шеи. Тогда уже, и это очень понятно, разозлился Завадовский. „Ах, — сказал он, — он посягал на мою жизнь. К барьеру!“ Делать было нечего. Шереметев подошел.
Завадовский выстрелил. Удар был смертельный — он ранил Шереметева в живот. Шереметев несколько раз подпрыгнул на месте, потом упал и стал кататься по снегу. Тогда-то Каверин и сказал ему, но совсем не так, как говорил вам Ион: „Вот тебе, Васька, и редька“, — это не имеет никакого смысла, а довольно известное выражение русского простонародья: „Что, Вася? Репка?“ Репа ведь лакомство у народа, и это выражение употребляется им иронически, в смысле: „Что же? вкусно ли? хороша ли закуска?“»
Упоминающийся здесь Петр Павлович Каверин - еще один известный бретер, также прославленный Пушкиным в "Онегине" ("К Talon помчался: он уверен, Что там уж ждёт его Каверин").

Из-за ранения Шереметева и необходимости немедленно доставить его в город, поединок Грибоедова с Якубовичем был отложен. Их дуэль состоялась через год на Кавказе, где в это время служили и Грибоедов и Якубович.
Надо отметить, что Якубович очень любил приукрашивать рассказы о себе. По словам Н. Н. Муравьева (будущего Муравьева-Карского),

который в этой дуэли играл роль секунданта Якубовича: «Якубович рассказал мне в подробности поединок Шереметева в Петербурге. Шереметев был убит Завадовским, а Якубовичу должно было тогда стреляться с Грибоедовым за то же дело. У них были пистолеты в руках; но, увидя смерть Шереметева, Завадовский и Грибоедов отказались стреляться. Якубович с досады выстрелил по Завадовскому и прострелил ему шляпу. За сие он был сослан в Грузию».
Муравьев вспоминал, что пока секунданты совещались, «Якубович в другой комнате начал с Грибоедовым спорить довольно громко. Я рознял их, и, выведя Якубовича, сделал ему предложение о примирении; но он их слышать не хотел. Грибоедов вышел к нам и сказал Якубовичу, что он сам его никогда не обижал. Якубович на то согласился. „А я так обижен вами; почему же вы не хотите оставить сего дела?“ — „Я обещался честным словом покойнику Шереметеву при смерти его, что отомщу за него на вас и на Завадовском“. — „Вы поносили меня везде“. — „Поносил и должен был сие делать до этих пор; но теперь я вижу, что вы поступили как благородный человек; я уважаю ваш поступок; но не менее того должен кончить начатое дело и сдержать слово свое, покойнику данное“. — „Если так, так г.г. секунданты пущай решат дело“
Я предлагал драться у Якубовича на квартире, с шестью шагами между барьерами и с одним шагом назад для каждого; но секундант Грибоедова на то не согласился, говоря, что Якубович, может, приметался уже стрелять в своей комнате… 23-го я встал рано и поехал за селение Куки отыскивать удобного места для поединка. Я нашел Татарскую могилу, мимо которой шла дорога в Кахетию; у сей дороги был овраг, в котором можно было хорошо скрыться. Тут я назначил быть поединку. Я воротился к Грибоедову в трактир, где он остановился, сказал Амбургеру (секунданту Грибоедова), чтобы они не выезжали прежде моего возвращения к ним, вымерил с ним количество пороху, которое должно было положить в пистолеты, и пошел к Якубовичу… Мы назначили барьеры, зарядили пистолеты и, поставя ратоборцев, удалились на несколько шагов. Они были без сюртуков. Якубович тотчас подвинулся к своему барьеру смелым шагом и дожидался выстрела Грибоедова. Грибоедов подвинулся на два шага; они постояли одну минуту в сем положении. Наконец Якубович, вышедши из терпения, выстрелил. Он метил в ногу, потому что не хотел убить Грибоедова, но пуля попала ему в левую кисть руки. Грибоедов приподнял окровавленную руку свою, показал ее нам и навел пистолет на Якубовича. Он имел все право подвинуться к барьеру, но, приметя, что Якубович метил ему в ногу, он не захотел воспользоваться предстоящим ему преимуществом: он не подвинулся и выстрелил. Пуля пролетела у Якубовича под самым затылком и ударилась в землю; она так близко пролетела, что Якубович полагал себя раненым: он схватился за затылок, посмотрел на свою руку, — однако крови не было
».
Именно по изувеченной руке тело Грибоедова впоследствии опознали в Тегеране среди других тел погибших сотрудников русского посольства.
Интересно, что в дальнейшем Якубович продолжал приукрашивать историю этих событий. Явно примеряя на себя роль пушкинского Сильвио из "Выстрела", он в Сибири рассказывал эту историю так: «Мы с Грибоедовым жестоко поссорились – и я вызвал его на дуэль, которая и состоялась. Но, когда Грибоедов, стреляя первый, дал промах, я отложил свой выстрел, сказав, что приду за ним в другое время, когда узнаю, что он будет более дорожить жизнью, нежели теперь. Мы расстались. Ждал с год, следя за Грибоедовым издали, и наконец узнал, что он женился и наслаждается полным счастьем. Теперь, думал я, настала моя очередь послать противнику свой выстрел, который должен быть роковым, так как все знали, что я не делаю промаху. Боясь, что меня не примут или назовут настоящим именем, я оделся черкесом и назвал себя каким-то князем из кунаков Грибоедова. Явившись к нему в дом, велел о себе доложить, зная, что он в это время был дома и занимается в своем кабинете один. Велено меня просить. Я вошел в кабинет, и первым моим делом было замкнуть за собою на ключ дверь и ключ спрятать в карман. Хозяин был чрезвычайно удивлен, но все понял, когда я обратился к нему лицом и он пристально взглянул мне в глаза и когда я ему сказал, что пришел за своим выстрелом. Делать было нечего, мы стали по концам комнаты – и я начал медленно наводить свой пистолет, желая этим помучить и подразнить своего противника, так что он пришел в сильное волнение и просил скорее покончить.
Но вдруг я понизил пистолет, раздался выстрел, Грибоедов вскрикнул, и, когда рассеялся дым, я увидел, что попал, куда хотел: я раздробил ему два большие пальца на правой руке, зная, что он страстно любил игру на фортепиано и что лишение этого будет для него ужасно. – Вот вам на память! – воскликнул я, отмыкая дверь и выходя из дому. На выстрел и крик сбежались жена и люди; но я свободно вышел, пользуясь общим смущением, своим костюмом и блестевшими за поясом кинжалом и пистолетами
».
Надо сказать, Якубович и в самом деле едва не стал персонажем Пушкина. Изначально поэт был под большим впечатлением не столько от личности Якубовича, сколько от того образа, который Якубович создавал вокруг себя. Он писал: «…Кто писал о горцах в „Пчеле“? Вот поэзия! Не Якубович ли, герой моего воображения? Когда я вру с женщинами, я их уверяю, что я с ним разбойничал на Кавказе, простреливал Грибоедова, хоронил Шереметева etc., — в нем много, в самом деле, романтизма».
Позднее Пушкин разрабатывает несколько вариантов плана "Романа на кавказских водах", где Якубович должен был стать одним из главных действующих лиц. Первоначально это и в самом деле вариация сюжета "Выстрела":«Кавказские воды — семья русских — Якубович приезжает — Якубович — становится своим человеком, приезд настоящего любовника — дамы от него в восторге. Вечер в калмыцкой кибитке — встреча — изъяснение — поединок — Якубович не дерется — условие — Он скрывается — Толки, забавы, гуляния — Нападение черкесов, похищение — Москва. Приезд Якубовича в Москву — Якубович хочет жениться».
Но в более поздних вариантах роль Якубовича становится гораздо менее привлекательной:
«Расслабленный… брат едет из Петербурга — он оставляет свой конвой паралитику — на него нападают черкесы — он убивает одного из них — остальные убегают. Якубовича там нет. Спрашивает у сестры, влюблена ли она в Якубовича. Смеется над ним.
Якубович расходуется на него — и просит у него руки его сестры.
Дуэль
».

«Якубович похищает Марию, которая кокетничала с ним.
Ее любовник похищает ее у черкесов. Кунак — юноша, привязанный к ней, похищает ее и возвращает ее в ее семью
».

«Поэт, брат, любовник, Якубович, зрелые невесты, банкометы (— сотрудники) Якубовича.
На другой день банка — все дамы на гулянье ждут Якубовича. Он является — с братом, который представляет его — Его ловят. Он влюбляется в Марию — прогулка верхом. Бештай. Якубович сватается через брата Pelham — отказ — Дуэль — у Якубовича секундант поэт — у брата… любовник, раненный на Кавказе офицер; бывший влюбленный, знавший Якубовича в горах и некогда им ограбленный.
— Якубович ночью едет в аул к узденю — во время переезда из Горячих на Холодные — Якубович похищает — тот едет и спасает ее с одним Кунаком
».

И наконец финальный вариант:
«Алина кокетничала с офицером, который нее влюбляется — Вечера Кавказские — Приезд Кубовича — смерть его отца — театральное погребение — Алина начинает с ним кокетничать — Кубович введен в круг Корсаковых — Им они восхищаются — Гранев его начинает ненавидеть — Якубович предлагает свою руку, она не соглашается — влюбленная в Г. Он предает его черкесам.
Он освобожден (казачкою — черкешенкою) и является на воды — дуэль. Якубович убит
».

Впрочем, не исключено, что и сам Грибоедов своеобразно ответил Якубовичу в комедии "Горе от ума", где Зарецкий говорит о Чацком "В горах изранен
в лоб, с ума сошел от раны
".

Tags: Пушкин, обсуждение, про жизнь, про хороших, такие времена
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments