Письма Ф. Дзержинского
Оригинал взят у 
a_kuryatkov в Письма Ф. Дзержинского в Нолинск Вятской губернии 1899г. (продолжение)
И ещё...
Попалось мне более позднее --
Письмо Феликса Эдмундовича Дзержинского, адресованное профессору Владимиру Ефимовичу Грум-Гржимайло.
Дат. 15 XI 1925 г. 1 л. 20,5 х 16 см. На бланке Председателя Высшего Совета Народного Хозяйства. В конверте с сургучной печатью: «Секретариат Ф.Э. Дзержинского».
« Профессору В.Е. Грум-Гржимайло. Копия В.И. Межлауку и С.А. Хренникову.
Многоуважаемый Владимир Ефимович!
Главметалл по моей просьбе представил мне записку о Ваших достижениях в области гидравлической теории и Вашу записку о поездке во Францию. Из этих записок совершенно очевидно, что мы не должны допустить, чтобы с Вами было так, как было с Яблочковым и другими нашими учеными и инженерами. Поэтому моя просьба к Вам: разработать совместно с Главметаллом (В.И. Межлауком и С.А. Хренниковым) ряд практических предложений, как помочь Вашей работе и в области развития теории и в области приминения ее на практике у нас в С.С.С.Р. Совместно выработанные предложения прошу представить мне. 15.XI.25 г. Ф. Дзержинский».
С 1919 г. Владимир Ефимович – профессор Уральского горного института в Екатеринбурге, в 1920 г. – в Томске, в 1921 г. возглавил комиссию по восстановлению Урала. К этому времени он завершил свою «гидравлическую теорию печей», но из-за разрухи работа комиссии прекратилась.
Работа в университете его не удовлетворяла. Многие профессора были арестованы.
В Москве же, при содействии Феликса Дзержинского, профессор Грум–Гржимайло воссоздал свое детище и возглавил Бюро металлургических и теплотехнических конструкций (БМТК), которое за первые пять лет своего существования выполнило 1200 проектов печей, из которых 800 были тогда же построены. С годами Бюро выросло в знаменитый Стальпроект – Государственный институт по проектированию агрегатов сталелитейного и прокатного производства для черной металлургии.
a_kuryatkov в Письма Ф. Дзержинского в Нолинск Вятской губернии 1899г. (продолжение)Продолжение письма от 4 января 1899 г.
Начало здесь
Письма наши стали пересматривать по указанию пристава. Мы убедили, что это беззаконно, и в случае, если, будут распечатывать, не предъявив нам циркуляра министра, мы подадим жалобу в суд. Пристав распорядился, чтобы наши письма здесь не задерживали. Но здешний писарь — пьяница первого сорта, такой же и старшина безголосый — не хотели принимать наших писем. Надо было выругаться и идти за урядником. Должен теперь принимать, да, жулик, послал, кажется, запрос к исправнику, хотя это все равно, раз он не будет принимать писем, не имея циркуляра, — по закону будет отвечать. А мы так не оставим и подадим в суд за превышение власти — как послать, найдем способ. Тут они везде по деревням пересматривают письма, должно быть, губернатор постарался и об этой милости выхлопотать. Посылаю заказным, чтобы писарь не имел возможности не послать. Хотя к А[лександру] И[вановичу] уже пришло из Вятки письмо простое. Сегодня я надеялся, что от вас получу, да нет как видно, не успело еще дойти. Это письмо третье уже, считая открытку...
.... Пригласили нас к доктору на платный вечер в пользу общества трезвости (есть и это у нас). Вечер начался витиеватой речью самого доктора на тему о скуке здешней и устранении ее каким-нибудь возвышенным занятием, только при содействии здешней интеллигенции. Публику составляли крестьянские девушки и парни. Затем читали пару стихов фельдшерица и жена доктора. Читали Надсона «Друг мой усталый» затем играли в карты и плясали.
Владимир Маковский «Вечеринка» 1875-1897 гг
Семен Надсон
Друг мой, брат мой, усталый... (1880)
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат,
Кто б ты ни был, не падай душой.
Пусть неправда и зло полновластно царят
Над омытой слезами землей,
Пусть разбит и поруган святой идеал
И струится невинная кровь, -
Верь: настанет пора - и погибнет Ваал,
И вернется на землю любовь!
Не в терновом венце, не под гнетом цепей,
Не с крестом на согбенных плечах, -
В мир придет она в силе и славе своей,
С ярким светочем счастья в руках.
И не будет на свете ни слез, ни вражды,
Ни бескрестных могил, ни рабов,
Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды,
Ни меча, ни позорных столбов!
О мой друг! Не мечта этот светлый приход,
Не пустая надежда одна:
Оглянись, - зло вокруг чересчур уж гнетет,
Ночь вокруг чересчур уж темна!
Мир устанет от мук, захлебнется в крови,
Утомится безумной борьбой -
И поднимет к любви, к беззаветной любви,
Очи, полные скорбной мольбой!..
Начало здесь
Феликс Дзержинский. 1896 г.
Письма наши стали пересматривать по указанию пристава. Мы убедили, что это беззаконно, и в случае, если, будут распечатывать, не предъявив нам циркуляра министра, мы подадим жалобу в суд. Пристав распорядился, чтобы наши письма здесь не задерживали. Но здешний писарь — пьяница первого сорта, такой же и старшина безголосый — не хотели принимать наших писем. Надо было выругаться и идти за урядником. Должен теперь принимать, да, жулик, послал, кажется, запрос к исправнику, хотя это все равно, раз он не будет принимать писем, не имея циркуляра, — по закону будет отвечать. А мы так не оставим и подадим в суд за превышение власти — как послать, найдем способ. Тут они везде по деревням пересматривают письма, должно быть, губернатор постарался и об этой милости выхлопотать. Посылаю заказным, чтобы писарь не имел возможности не послать. Хотя к А[лександру] И[вановичу] уже пришло из Вятки письмо простое. Сегодня я надеялся, что от вас получу, да нет как видно, не успело еще дойти. Это письмо третье уже, считая открытку...
.... Пригласили нас к доктору на платный вечер в пользу общества трезвости (есть и это у нас). Вечер начался витиеватой речью самого доктора на тему о скуке здешней и устранении ее каким-нибудь возвышенным занятием, только при содействии здешней интеллигенции. Публику составляли крестьянские девушки и парни. Затем читали пару стихов фельдшерица и жена доктора. Читали Надсона «Друг мой усталый» затем играли в карты и плясали.
Владимир Маковский «Вечеринка» 1875-1897 гг
Семен Надсон
Друг мой, брат мой, усталый... (1880)
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат,
Кто б ты ни был, не падай душой.
Пусть неправда и зло полновластно царят
Над омытой слезами землей,
Пусть разбит и поруган святой идеал
И струится невинная кровь, -
Верь: настанет пора - и погибнет Ваал,
И вернется на землю любовь!
Не в терновом венце, не под гнетом цепей,
Не с крестом на согбенных плечах, -
В мир придет она в силе и славе своей,
С ярким светочем счастья в руках.
И не будет на свете ни слез, ни вражды,
Ни бескрестных могил, ни рабов,
Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды,
Ни меча, ни позорных столбов!
О мой друг! Не мечта этот светлый приход,
Не пустая надежда одна:
Оглянись, - зло вокруг чересчур уж гнетет,
Ночь вокруг чересчур уж темна!
Мир устанет от мук, захлебнется в крови,
Утомится безумной борьбой -
И поднимет к любви, к беззаветной любви,
Очи, полные скорбной мольбой!..
И ещё...
Попалось мне более позднее --
Письмо Феликса Эдмундовича Дзержинского, адресованное профессору Владимиру Ефимовичу Грум-Гржимайло.
Дат. 15 XI 1925 г. 1 л. 20,5 х 16 см. На бланке Председателя Высшего Совета Народного Хозяйства. В конверте с сургучной печатью: «Секретариат Ф.Э. Дзержинского».
« Профессору В.Е. Грум-Гржимайло. Копия В.И. Межлауку и С.А. Хренникову.
Многоуважаемый Владимир Ефимович!
Главметалл по моей просьбе представил мне записку о Ваших достижениях в области гидравлической теории и Вашу записку о поездке во Францию. Из этих записок совершенно очевидно, что мы не должны допустить, чтобы с Вами было так, как было с Яблочковым и другими нашими учеными и инженерами. Поэтому моя просьба к Вам: разработать совместно с Главметаллом (В.И. Межлауком и С.А. Хренниковым) ряд практических предложений, как помочь Вашей работе и в области развития теории и в области приминения ее на практике у нас в С.С.С.Р. Совместно выработанные предложения прошу представить мне. 15.XI.25 г. Ф. Дзержинский».
С 1919 г. Владимир Ефимович – профессор Уральского горного института в Екатеринбурге, в 1920 г. – в Томске, в 1921 г. возглавил комиссию по восстановлению Урала. К этому времени он завершил свою «гидравлическую теорию печей», но из-за разрухи работа комиссии прекратилась.
Работа в университете его не удовлетворяла. Многие профессора были арестованы.
В Москве же, при содействии Феликса Дзержинского, профессор Грум–Гржимайло воссоздал свое детище и возглавил Бюро металлургических и теплотехнических конструкций (БМТК), которое за первые пять лет своего существования выполнило 1200 проектов печей, из которых 800 были тогда же построены. С годами Бюро выросло в знаменитый Стальпроект – Государственный институт по проектированию агрегатов сталелитейного и прокатного производства для черной металлургии.