sergej_manit (sergej_manit) wrote,
sergej_manit
sergej_manit

Categories:

Верещагин В. А. Кружок любителей изящных изданий СПБ. 1903–1916

Оригинал взят у aldusku в Верещагин В. А. Кружок любителей изящных изданий СПБ. 1903–1916
Верещагин В. А. Кружок любителей изящных изданий СПБ. 1903–1916 // Временник общества друзей русской книги. Париж. № 2. 1928 стр. 73–84


Сегодня я размещаю статью Василия Андреевича Верещагина (1859–1931) «Кружок любителей изящных изданий СПБ. 1903–1916». Она была опубликована в альманахе «Временник общества друзей русской книги». № 2. Париж. 1928. Статья уже размещалась в интернете, но без нее не возможен разговор о Кружке любителей изящных изданий (а, следовательно, и разговор о русском библиофильстве 20 века, это первая библиофильская организация в России). А во-вторых, выложили её в интернет с некоторыми пропусками, с ошибками при распознании и т.п. За свой вариант я ручаюсь:) сам отсканировал — сам распознал. Побор иллюстраций выполнен мной. Стилистика и характерные для Верещагина ошибки в изложении сохранены. Читая статью, часто возникает ощущение пропуска слов автором.

Приятного Вам чтения!

История создания

В один из осенних вечеров 1903 года, собралось нас несколько любителей у И. В. Ратькова-Рожнова, обладателя в то время перворазрядного собрания французских иллюстрированных изданий XVIII века — блестящего юноши, подававшего большие надежды и неожиданно скончавшегося после тяжкой болезни 3-го января 1907 года. Были с нами в тот вечер: М. А. Остроградский, Е. Н. Тевяшов, П. Е. Рейнбот — все трое тонкие знатоки и собиратели, И. И. Леман, хозяин большой словолитни и просвещенный коллекционер и П. П. Вейнер, впоследствии издатель «Старых Годов».

2. Верещагин В.А., Тевяшов Е.Н., Вейнер П.П. (1930-е), Ратьков-Рожнов И. В.

Верещагин В.А., Тевяшов Е.Н., Вейнер П.П. (1930-е), Ратьков-Рожнов И. В.

Перелистывая шедевры французского книгопечатания XVIII века, которыми так богато было собрание И. В. Ратькова, мы в разговоре коснулись, между прочим, вопроса о необычайной, по сравнению с французами, скудости русской книжной иллюстрации, о причинах такой скудости, и о желательности принятия мер к поднятию ее в качественном и количественном отношениях.

И вот, в числе способов осуществления этого разделявшегося всеми желания, мной было предложено основать кружок любителей русских изящных изданий, главной целью которого было бы содействовать поднятию художественного уровня издаваемых в России произведений печатного слова и способствовать сближению собирателей этих произведений. Такая цель могла, мне казалось, быть достигнута привлечением к украшению русской книги талантливых графиков с воспроизведением их работ гравюрой на меди или дереве и механическими способами воспроизведения рисунка. После некоторых колебаний, предложение мое было принято — колебаний понятных, так как у нас не было ни денег на издательство, ни помещения — все было рассчитано на «авось и небось». И к удивлению, этот эфемерный, чисто русский расчет оправдался самым блестящим и неожиданным образом: мы начали ни с чем, а закончили обладателями собственной квартиры и капитала тысяч в тридцать рублей.

В тот же памятный вечер, я был избран председателем Кружка, Е. Н. Тевяшов — моим товарищем, И. В. Ратьков, впоследствии замененный П. П. Вейнером — секретарем, И. И. Леман — казначеем. Было решено, кроме того, привлечь в качестве членов двух известных букинистов, В. И. Клочкова и Н. В. Соловьева; богатого любителя, купца Н. К. Синягина, очень быстро собравшего превосходную русскую библиотеку, и П. Д. Кедрова, тоже причастного к книжному собирательству. В таком составе, — всего 11 членов, — открылись наши действия в ресторане Знаменской гостиницы [имеется ввиду Северная гостиница. прим. aldusku], принадлежавшей отцу Н. В. Соловьева.

3. Гостиница Северная на Знаменской площади СПб. (открытка)

Гостиница Северная на Знаменской площади СПб. (открытка)

Эта первая страница тринадцатилетней жизни кружка не лишена оригинальности. Вообразите себе ресторанный кабинет, в котором ежедневно происходят оргии, зеркало, изрезанное женскими именами, пианино с дребезжащими звуками и следами шампанского на струнах, обитая трипом мебель, вся в пятнах подозрительного свойства, запах глубоко въевшегося в нее табачного дыма и винных паров, и в углублении, в облезшей позолоте — громадный памятник «Славы», угрюмый и сосредоточенный. Мы собирались в этом кабинете в продолжение долгих месяцев. Тут же нас постигла и первая неудача.

Решили мы начать деятельность Кружка с издания «Медного Всадника», поручив его иллюстрацию Александру Бенуа. Но когда я, месяца через два, принес интересные, как всегда, рисунки художника, они вызвали такую жестокую бурю, которая в один миг смела наши предположения и надежды. Началась беспощадная и почти единодушная критика этих «футуристических», как выражались, произведений. Пришлось покориться и снять с очереди сам вопрос об издании «Медного Всадника». Это издание появилось несколько времени спустя с теми же рисунками, в издательстве Голике и Вильборга и имело вполне заслуженный успех.

4. Иллюстрации Бенуа из «Медного Всадника» (издание Комитета популяризации художественных изданий, 1923: набрано в 1917 в типографии Голике и Вильборга)

Иллюстрации Бенуа из «Медного Всадника» (издание Комитета популяризации художественных изданий, 1923: набрано в 1917 в типографии Голике и Вильборга)

Неудача «Медного Всадника» неблагоприятно отразилась на дальнейшей деятельности Кружка, в «Знаменский», по крайней мере, период его существования. Хотя мы, по-прежнему, продолжали собираться в нашем «веселом кабинете», но, временно, от всякого издательства отказались, как в виду скудости средств, так и в виду того, что печатать в кредит — как мы собирались — можно было лишь, рассчитывая на быстрый успех, далеко не обеспеченный. В таком же почти положении оказались мы и в новом помещении «Общества деятелей Печатного Дела», в словолитне И. И. Лемана на Звенигородской, куда мы переехали приблизительно через год. В этом, однако, помещении удалось выпустить первое наше издание: «Невский Проспект» Гоголя, за которым следовали «Четыре Басни» Крылова и один или два выпуска «Материалов для библиографии».

Но пребывание наше в словолитне ознаменовалось событием, гораздо более важным и послужившим основанием всего последующего благополучия Кружка. В 1907 году, вскоре после кончины И. В. Ратькова, его отец передал нам в память своего покойного сына, капитал в 10.000 рублей. Этот капитала дал Кружку возможность обзавестись, благодаря второму нашему секретарю, энергичному П. П. Вейнеру, уютной квартиркой в доме его матери, на Сергиевской, меблировать ее и почувствовать впервые твердую и незыблемую почву. Переехали мы туда в 1908 году.

И действительно, очень скоро после нашего устройства на Сергиевской, число членов, а, следовательно, и членских взносов значительно возросло, что уже само по себе улучшало наши средства. Вступительный взнос был 50 рублей и ежегодный 15 рублей, и, начав с 11 членов, мы кончили 70-ю. Кружок стал затем получать правильный доход от изданий и пользоваться таким же доходом от устраивавшихся после каждого заседания домашних аукционов из приносимых нашими сочленами гравюр, рисунков, книг, а иногда и старинных вещей, с отчислением 20% выручки в его пользу. Вообще, деятельная жизнь Кружка началась только с переезда в это третье, и последнее, наше помещение. Состояло оно из одной большой комнаты, обращенной в зал заседаний, и трех поменьше: кабинета председателя, приемной и библиотеки, которая, к слову сказать, очень быстро обогатилась разного рода справочниками и книгами, подаренными членами Кружка.

С этих пор, собирались мы по-прежнему по понедельникам вечером, но уже в количестве 15–20 человек, обмениваясь впечатлениями, обсуждая новые начинания, нарушая, как говорит одна старая книжонка, «отдых пытливого ума и покой тревожного сердца» — в дружеской, интимной обстановке, среди людей, одушевленных одними интересами, культурными, для всех одинаковыми. И в этом равенстве, общения и заключался пленительный уют наших собраний — равенстве полном и нерушимом, вопреки разнице возраста, служебного или общественного положения, материального благополучия, воспитания и образования. В добродушной и оживленной беседе проходили вечер за вечером и я, за тринадцатилетнее бессменное свое председательствование, не могу назвать ни одного заседания, которое бы закончилось недомолвками и ссорами, борьбой уязвленных самолюбий. И вот, почему мой сказ о Кружке пробудит, я уверен, у немногих, оставшихся еще в живых его членов и горечь утраты и сладость воспоминаний.

5. Четыре басни Крылова, с рисунками А. Орловского 1907

Четыре басни Крылова, с рисунками А. Орловского 1907

Издания кружка

Все наши издания, отпечатанные в тип. Голике и Вильборга, могут быть разделены на две, совершенно определенные, группы. К первой — относятся издания самостоятельные, ко второй — те из них, которые служили пояснительными описаниями ежегодно, с 1910 года, устраиваемых нами выставок, подробными и мотивированными их каталогами.

Во главе первой группы по времени появления (1906 г.) стоит уже упомянутый мною «Невский Проспект» с рисунками Д. Кардовского, вне текста и в тексте, отпечатанный в малую четвертку, на дорогой бумаге, крупным Ревильоном [шрифт словолитни «Ревильон и К», основанной Жорж Ревильоном в СПб. в 1930 прим. aldusku]. «Невский Проспект» должен быть отнесен к числу наиболее изящных изданий Кружка. Особенно хороши иллюстрации. Художник воскресил перед нами в целом ряде талантливых сценок, словно снятых с натуры, все типы, манеры и моды, всю бытовую обстановку тридцатых годов прошлого столетия. Издание было выпущено всего в 150 экз., по непомерно высокой по тому времени, цене в 25 рублей за экземпляр; и все же, — правда лишь года через полтора, — книга стала библиографическою редкостью.

7. Иллюстрация из Невский проспект. Повесть Н.В. Гоголя. Рисунки Д.Н. Кардовского. Спб., Кружок любителей Русских Изящных Изданий, печатано в типографии Т-ва Р. Голике и А. Вильборг, 1905

Иллюстрация из Невский проспект. Повесть Н.В. Гоголя. Рисунки Д.Н. Кардовского. Спб., Кружок любителей Русских Изящных Изданий, печатано в типографии Т-ва Р. Голике и А. Вильборг, 1905

Своеобразный интерес имеет и второе наше издание (1907 г.) «Четыре басни Крылова, с рисунками А. Орловского» — своеобразный потому, что показало художника, в качестве никому еще до тех пор неизвестного книжного иллюстратора. Рисунки эти мы нашли в собрании Е. Г. Швартца, унаследовавшего их вместе с разными картинами и рисунками от известного собирателя 1820-х годов Томилова, в имении которого Орловский гостил почти каждое лето. Мятежный романтик, неспособный по характеру своему ни на какой продолжительный труд, получив вероятно заказ на иллюстрацию всех басен Крылова, бросил работу на четвертой из них. Все четыре его рисунка отличаются столь ему свойственными достоинствами и недостатками, которые я подробно разбираю в моей о нем монографии. (*Прим. Русская карикатура. ІІІ. т. А. О. Орловский)

6. Четыре басни Крылова, с рисунками А. Орловского 1907

Четыре басни Крылова, с рисунками А. Орловского 1907

В том же 1907 г. мы начали печатанием «Материалы для библиографии русских иллюстрированных изданий», которых вышло 4 выпуска (1907–1910), украшенных множеством интересных иллюстраций из книг редких и трудно находимых. Первый выпуск составлен мною, второй и третий, насколько помню, — Н. Синягиным, четвертый — Е. Тевяшовым. Материалы эти выпускались по 200 описаний в каждом выпуске, причем их составители не были стеснены определенной системой и могли описывать в алфавитном порядке все, что попадалось им под руку. Систематизация же материалов и переиздание в виде отдельной книги, предполагались по выходе в свет 8–10 выпусков, т. е. такого их количества, которое могло бы отвечать, более или менее ясному понятию о русской книжной иллюстрации.

Это начинание до конца довести, к сожалению, не удалось. Говорю «к сожалению», потому, что такое законченное издание, по обилию и интересу иллюстраций, заняло бы почетное место не только в отечественной библиографии. Ничего подобного, насколько мне известно, в иностранной библиографической литературе не существует. Но есть в этом большом труде и некоторые недочеты: неудачный формат — большая четвертка — для изящного издания всегда громоздкий и печать в два столбца — недостатки его внешности; некоторое отсутствие единообразия в описаниях и кое-какие в них ошибки — недостатки содержания. Все эти недочеты, при переиздании «Материалов», были бы, очевидно, исправлены, но в библиографической работе, хотя бы подготовительной, они едва ли допустимы. С 1910 г. устройство ежегодных выставок отвлекло нас от «Материалов», с тех пор окончательно заброшенных.

К 1908 году относится появление совершенно неудавшегося на этот раз издания — к счастью в своем роде единственного — известной поэмы «Рассвет» графа Голенищева-Кутузова с офортами Пятигорского. Избрали мы офорт, как способ воспроизведения рисунка считая, и совершенно основательно, что этот именно способ ближе всего передает творческую мысль художника. Но мы не могли, конечно, предвидеть, что Пятигорский вместо мысли и рисунка даст нам жалкие лубки бесталанные и банальные. Был он нам рекомендован покойным М. А. Остроградским, который, вероятно, руководился в данном случае гораздо более желанием благотворительной помощи, в которой художник нуждался, чем отличавшим его тонким вкусом. Издание обошлось очень дорого и, хотя, в конце концов, разошлось, несмотря на высокую цену — 10 рублей, — но вполне заслуженно никаким успехом не пользовалось.

8. Иллюстрации (офорты) А.Л. Пятигорского из издания 1908 поэмы «Рассвет» графа Голенищева-Кутузова

Иллюстрации (офорты) А.Л. Пятигорского из издания 1908 поэмы «Рассвет» графа Голенищева-Кутузова

Словно в противовес неудаче «Рассвета», в 1913 году вышла в великолепнейшем издании «Гравюра и литография» И. И. Лемана — самый капитальный из выпущенных Кружком трудов, которого одного, я сказал бы, не боясь обвинения в пристрастии, достаточно, чтобы оправдать многолетнее существование Кружка. Издание украшено портретом И. В. Ратькова, гравированным сухой иглой М. Рундальцевым, 114 рисунками в тексте и 70 вне текста, исполненными фототипией и фотогравюрой, причем одна из последних — а в именных экземплярах две — отпечатаны в красках.

Это превосходно составленное подробное описание, историческое и техническое, всех разнообразных способов гравирования на меди и на дереве, вместе с обстоятельной историей литографии, снабжено приложением, — основательным исследованием М. А. Остроградского о способе распознавания, классификации, собирания и чистки гравюр.

Появление книги было приурочено к десятилетнему юбилею Кружка; она была посвящена памяти все того же И. В. Ратькова, отпечатана в формате малой четвертки, выпущена в 500 нумерованных экземплярах, по 25 рублей за экземпляр, и в три недели раскуплена.

9. Титульный лист и фронтиспис издания «Казначейши» Лермонтова с рисунками М. В. Добужинского 1914

Титульный лист и фронтиспис издания «Казначейши» Лермонтова с рисунками М. В. Добужинского 1914

Последнее наше самостоятельное издание «Казначейша» Лермонтова, с рисунками М. В. Добужинского, появилось в 1914 году, все в том же излюбленном, почему-то формате большой четвертки. Рисунки Добужинского не вполне отвечают его действительному таланту и превосходному знанию эпохи. Их всего четыре: фронтиспис в красках, заглавный лист и заставка с концовкой тоном. Для роскошного издания, отпечатанного крупным Ревильоном, на великолепной бумаге и в таком именно, формате, подобная скромность иллюстрации является, кроме того, скорее недостатком, чем достоинством.

10. Миниатюры М. В. Добужинского из Лермонтов М.Ю. Казначейша. 1914. Тираж издания 500 экз. (из которых 60 именных).

Миниатюры М. В. Добужинского из издания Лермонтов М.Ю. Казначейша. 1914. Тираж издания 500 экз. (из которых 60 именных).

Выставки и каталоги выставок

Остается рассмотреть наши выставки и второй тип изданий Кружка, тесно с ними связанных и к ним приуроченных.

Таких изданий вышло шесть, по числу выставок и под их названиями (кроме выставки 1911 г.), послужившими им заглавиями: «С. Ф. Галактионов и его произведения», «Русская женщина в гравюрах и литографиях», «Русская жизнь в эпоху Отечественной войны», «Придворная жизнь», «Русская и иностранная книга» и «Французская и английская гравюра ХVII-го века».

Все эти издания, отпечатанные Ревильоном, в одинаковом формате средней восьмушки, на отличной бумаге, с многочисленными воспроизведениями в тексте и вне текста, могут, по справедливости, быть названы изданиями в полном смысле слова изящными, вполне удовлетворяющими вкусам и стремлениям самого прихотливого любителя. Состояли они из объемистого вступления или предисловия и подробного каталога и выпускались в количестве 500–600 экз., по цене от 3 до 10 рублей за экземпляр.

11. Издание выставка «Русская Женщина в гравюрах и литографиях» 1911, титульный лист издания «Русская и иностранная книга» 1914, обложка выставка «французской и английской гравюры XVIII века» 1915
Издание выставка «Русская Женщина в гравюрах и литографиях» 1911, титульный лист издания «Русская и иностранная книга» 1914, обложка выставка «французской и английской гравюры XVIII века» 1915

Copyright © 2016 aldusku.livejournal.com. Тираж 1 штука. Типография «Тарантас».

Tags: искусство книги, история книги, читать
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments